Самый трудный день

Наши эшелоны загнали в тупик на станции Бяла-Подляска и поставили вокруг стражу, словно мы жулики какие, а не польские офицеры. Охраняли нас жолнежи, которые по внешности и языку были вроде и поляками, а вели себя черт знает как. Узнав, что мы пленные из лагеря под Катынью, они рассмеялись нам в лицо, сказав, что те, польские офицеры из Катыни, давным-давно расстреляны русскими людоедами. Сейчас на месте лагеря построен мемориал, в котором приезжающие в Россию поляки молятся, поминая души замученных там офицеров. То есть нас, что ли?!

Правда, один капрал вспомнил, что вроде позавчера русский тележурналист сообщил в вечерней передаче о том, что изобретена машина времени и русские каким-то образом сумели проникнуть в 1941 год, где вместе со Сталиным воюют против германцев.

А русский лидер Путин выступил с заявлением, сказав, что он будет помогать Советам.

Тогда охранявшие нас жолнежи перестали смеяться и стали расспрашивать нас о том, как мы уцелели в сталинском аду.

– Вас, панове, небось, целыми днями избивали, а по воскресеньям расстреливали? – спросил один жолнеж. – Я помню, как об этом писали в наших газетах.

На этот раз пришлось расхохотаться мне. Не было такого. Конечно, жизнь в лагере не сахар, но нас никто не бил и не расстреливал. За все время, пока я там был, умерло несколько человек от болезней, один попал под машину на строительстве аэродрома, и еще один повесился в бараке от тоски по своей молодой жене. А больше ничего такого не было.

Я сказал об этом жолнежам. Те замялись.

– Но ведь в газетах об этом писали и по телевизору показывали, – сказал капрал. – Ведь все об этом знают…

– А кто лучше знает, как оно было, – ответил я, – тот, кто не видел всего этого, но писал в газете, что так оно и было, или я, который все видел собственными глазами?

Потом мы стали говорить с жолнежами об их жизни в XXI веке.

Вот тут было чему удивиться. Оказывается, Польша была в числе победителей Гитлера, и за это ей дали взамен потерянных Восточных кресов новые территории на Западе. Теперь наше Поморье, Гданьск, часть Пруссии и граница с германцами проходит по Одре и Нисе. Но капрал сказал, что за это русские держали в неволе Польшу без малого целых пятьдесят лет. Потом Советы распались на части, а Польша стала свободной. Но жить в ней почему-то стало хуже."

"– Нет, пан хорунжий, – убеждал меня капрал Войцех Хмелевский, – мы свободные теперь. Хочешь – поезжай в Америку, хочешь – в Германию, хочешь – в Англию. Если повезет, можно устроиться там на работу.

– А что, в Польше работы не хватает? – поинтересовался я.

– Да есть такое дело, – смущенно сказал капрал. – Молодому у нас трудно найти работу. Говорят, каждый четвертый, кому стукнуло двадцать, не может найти работу.