5
0
Вскоре ей надоело брыкаться, и она оставила тщетные попытки вырваться. Тем более руки затекли, а каждое движение провоцировало боль на воспалившейся коже запястий. Но хуже всего было морально. Симона чувствовала себя полнейшим ничтожеством. Илья унизил ее, опустил ниже плинтуса, растоптав достоинство и обращаясь как с какой-то девкой. А самое страшное, что она не могла сопротивляться, он был заведомо сильнее ее и буквально задавил своей мощью.
Обида незримо прокралась в сердце, заставив его мучительно сжаться. Да, Симона хотела проучить Илью, но в итоге сама осталась в дураках. Винить в этом некого, кроме себя, но разве могла она предположить, что все так закончится? Разве знала, что Илья такой зверь? Теперь увидела его во всей красе, и стало по-настоящему страшно. Она ведь ничего не знала о нем, что за неосмотрительность пустить постороннего мужчину в свой дом, в свою жизнь?
Звонок в домофон, как спусковой крючок, запустил опасные мысли в голову Симоны. Илья невозмутимо поднялся и вышел из комнаты, оставив ее одну. Фантазия, словно взбесившись, рисовала ужасающие картинки расправы. Вот Илья берет нож и с извращенной ухмылкой подходит к ней или начинает душить. Дыхание участилось, а кровь в жилах словно загустела. Симона и так не знала, что с ней будет дальше, а теперь и вовсе запаниковала. Скользкое, неприятное чувство зародилось где-то в глубине и стремительно расползалось по телу, заставляя леденеть все нервные окончания.
Тяжелые шаги послышались в коридоре. Симона отчаянно замычала и задергалась, в очередной раз пытаясь освободиться. Слезы неожиданно выступили на глазах, и она негромко заскулила, жалея себя.
Илья вернулся в комнату с двумя коробками пиццы и упаковкой пива, благо безалкогольного, и вновь сел к телевизору. Симона облегченно выдохнула и прикрыла глаза, сокрушаясь своей глупости. Напридумывала невесть чего, едва до инфаркта себя не довела.
Открыв коробку Илья достал кусок пиццы и с наслаждением откусил. Аппетитный аромат пополз по комнате, Симона жадно втянула его носом и ощутила, как желудок свело от голода. Непроизвольное мычание вырвалось из ее рта и привлекло внимание Ильи. Он обернулся и смерил насмешливым взглядом.
— Будешь? — указал на лакомый кусок, и Симона едва не захлебнулась слюной, но гордость не позволила согласиться. С трудом справившись с реакцией организма, готового на все, лишь бы вкусить эту пищу богов, недовольно сморщилась и демонстративно отвернулась.
— Нашим легче. — Илья равнодушно пожал плечами и, открыв банку, вернулся к своему увлекательному просмотру.
Симона с завистью смотрела на то, как Илья с аппетитом поглощает кусок за куском. Уже жалела, что отказалась от его предложения, но гордость не позволяла сознаться.
