5
0
— Добегались, — усмехнулся он, медленно приближаясь и увеличивая себе шансы на попадание. — Пришло время прощаться…
Доли секунды хватило Илье, чтобы оценить обстановку и принять волевое решение. Он понимал, что Юдин уже не отпустит их, Симона больше не нужна ему живой, а значит, жертва неизбежна."
"— Беги, — рявкнул Илья и, толкнув Симону к выходу, прикрыл ее собой. Оглушающий выстрел раздался незамедлительно, острая боль пронзила область солнечного сплетения, но он не упал, а повис на заборе, закрывая проход своим телом и давая ей больше времени, чтобы сбежать.
— Илья, — в ужасе крикнула Симона, поняв, что случилось, и хотела вернуться.
— Беги, твою мать, — прохрипел Илья, из последних сил сохраняя равновесие, но боль все интенсивнее распространялась по организму, тело становилось ватным, а сознание постепенно ускользало. Не удержавшись на ногах, он упал на землю.
Смачно выругавшись, Юдин рванул к проходу, намереваясь во что бы то ни стало догнать свою жертву. Илья с трудом фокусировал зрение, перед глазами все плыло и качалось, но он не мог допустить, чтобы Михаил поймал его Снежку. Собрав волю в кулак и превозмогая нечеловеческую боль, достал пистолет и прицелился. Пот крупными каплями струился по лицу, а от боли темнело в глазах, но Илья, стиснув зубы, нажал на курок. Юдин упал как подкошенный, так и не добежав до забора, и больше не шевелился.
— Беги, — одними губами повторил Илья и провалился в темную бездну небытия.
***
Симона пребывала в полной прострации от происходящего, но машинально продолжала двигаться вперед. Ноги плохо слушались, постоянно цеплялись за корни, она падала, разбивая колени в кровь, но упорно поднималась и бежала. Понимала, что надо как можно быстрее добраться до Стаса, чтобы позвать на помощь, в глубине души еще лелея надежду на благополучный исход.
Второй выстрел оглушительным эхом раздался в ушах, сердце тревожно сжалось от ужаса, а кожа покрылась липкими мурашками. Симона непроизвольно замерла, пытаясь сделать вдох, но горло сковал судорожный спазм. Схватившись руками за шею, обернулась — никто ее не преследовал. Это конец, она осталась совсем одна…
Грудь сдавило стальным обручем отчаяния, горячие слезы задрожали на ресницах и, не удержавшись, покатились по щекам, оставляя мокрые дорожки. Симона открывала рот, как рыба, пытаясь справиться с охватившей паникой. С большим трудом протолкнув в легкие воздух, шумно вздохнула и громко зарыдала.
— Симона!
Грубый окрик раздался неподалеку. Она вздрогнула и, обернувшись, увидела Стаса, спешившего к ней. Помощь была совсем близко, возможно, еще не все потеряно. Робкая надежда проснулась в душе, слабым огоньком согревая изнутри.
— Стас, — прошептала сухими губами и судорожно сглотнула.
