5
0Понимал чувства товарища, но на внутреннюю грызню не было времени. — Езжай в отдел и жди там. Мы скоро приедем.
Антон поспешно скрылся из кухни.
— Думаешь, врет? — Стас задумчиво посмотрел на Илью.
— Почти уверен, что недоговаривает. — Он неопределенно пожал плечами. То, что думал на самом деле, лучше пока не озвучивать.
— Ладно, поживем — увидим. — Стас прочитал входящее сообщение и поднялся на ноги. — Поехали, инфа появилась.
Он направился к выходу, и Илья последовал за ним.
***"
"Симона открыла глаза и, мучительно поморщившись от головной боли, осмотрелась. Вязкая, словно кисель, темнота окружала ее со всех сторон и лишала ориентации в пространстве. Единственное, что она смогла рассмотреть, — это два крошечных окна под потолком, из чего сделала вывод, что находится в подвальном помещении. Как сюда попала, не имела ни малейшего понятия, и от этого становилось не по себе.
Паника стремительно набирала обороты, сердце истерично колотилось в груди, а по телу расползались колючие мурашки. Судорожно вздохнув, Симона села и обхватила себя руками, чтобы справиться с дрожью во всем теле, но это не помогло. Ее трясло, как в лихорадке, а зубы отбивали ритмичную дробь.
Головой она понимала, что нужно что-то предпринять, встать и поискать выход, но не могла пошевелиться. Нечеловеческий страх сковал все мышцы, а крик застрял в горле. Симона лишь открывала рот, как рыба, и усилием воли проталкивала воздух в легкие, заставляя себя дышать.
Истерика надвигалась слишком быстро. Симона очень отчетливо ощущала ее приближение и всеми силами старалась не допустить потери контроля. Прикрыла глаза и начала методично раскачиваться из стороны в сторону, пытаясь думать о чем-то хорошем. Перед глазами сразу возник образ Ильи. Она будто бы даже ощутила его сильные руки, защищавшие от всего на свете. Рядом с ним никогда не было страшно, он, как надежный щит, заслонял ее от всех. Горячие слезы покатились по ледяным щекам, согревая и даря зыбкую надежду. Илья не бросит. Обязательно найдет и придет за ней. Ведь он обещал…
— Илья, где ты? Забери меня отсюда, — как мантру, зашептала она одними губами. — Мне очень страшно… Илюшенька, пожалуйста.
Сколько просидела в таком положении, Симона не знала. Время словно остановилось в одной точке и совершенно не двигалось, изводя мучительностью своего существования.
Первый панический страх постепенно угасал, оставляя после себя пустоту и эмоциональный вакуум. Она ничего не чувствовала, просто смотрела в одну точку и пыталась принять ситуацию как данность. Мысли практически не формировались в сознании, Симона отчаянно боялась их и гнала от себя прочь. Лучше быть в неведении, чем узнать, кто и зачем ее похитил.
