Телохранитель для Снежной

Примерно этого и ожидал, когда она проснется, но должен был предотвратить. Разбудить сладким поцелуем, заласкать до исступления, чтобы дурацкие мысли не пробились в сознание. Должен был, но не успел… Телефонный звонок нарушил все планы. Раздражение густой волной хлынуло по организму.

— Это все? — прозвучало грубее, чем он хотел.

— Да… то есть нет… — Симона растерялась, запутавшись в своих же сетях. Реакция Ильи была ей совсем не понятна, но нужно было как-то выходить из глупого положения. — Я готова заплатить тебе, сколько скажешь, за то, — замолчала, нервно кусая губы, — чтобы об этом никто не узнал…

— Ты серьезно?

— Вполне.

Несколько секунд Илья смотрел на нее, как на идиотку, пытаясь найти логическое объяснение такому предложению. Ее слова неожиданно сильно ударили по самолюбию, вызвав поток праведного гнева.

— Я, по-твоему, шлюха, что ли? — сквозь зубы процедил он, напрочь забывая о нормах приличия. Даже секс не давал Симоне права его унижать.

— Ну почему сразу шлюха… — Она шумно выдохнула и закатила глаза. Не хотела обижать Илью, просто решила себя обезопасить. Ну и привычка за все платить сделала свое дело, отрезав все пути к отступлению.

— У меня другое предложение. — Его бархатистый голос звучал ровно, но Симона интуитивно чувствовала опасность, а взгляд, полный тихой ярости, опалял и заставлял внутренне сжиматься. — Ты мне отсосешь, и забудем обо всем.

— Что? — Она ошарашенно распахнула глаза. — Да как ты…

Задохнулась от возмущения и, поддавшись порыву, замахнулась, чтобы съездить по наглой физиономии. Но Илья с легкостью просчитал этот маневр, перехватил запястье и резко дернул на себя, заключая Симону в объятия. Не давая опомниться, впился в ее губы и уверенно проник вглубь, втягивая в неистовый поцелуй. Не спрашивал, а требовал расплаты за ущемленное самолюбие и не намерен был щадить ее.

Симона задохнулась от остроты ощущений и не нашла в себе сил оттолкнуть его. Все мысли сразу же вылетели из головы, оставляя после себя лишь непреодолимую потребность чувствовать Илью. Его горячие, ненасытные губы и искусные руки, что с легкостью стянули халат и вовсю хозяйничали на ее теле, умело разжигая в нем пламя страсти. От его нежности не осталось и следа, лишь животный, неконтролируемый голод и дикое неприкрытое желание.

— Что ты… о господи… Илья… — Ее хриплый протест утонул в новом поцелуе.

Симона не успела опомниться, как ощутила его в себе. Твердый и горячий, он вновь наполнял ее до краев, заставляя стонать, извиваться и молить о пощаде. Колени задрожали, и она вцепилась в плечи Ильи в жалкой попытке сохранить равновесие. Не прерывая жадный поцелуй, он подхватил ее на руки, грубо швырнул на кровать и вновь заполнил собой по максимуму, вызвав протяжный стон.