Ротмистр Империи

Особенно в силу того, что именно здесь находились запасы, потребные для снабжения не только дивизии, стоящей к востоку, но и соединений, расположенных южнее по Одеру и к северу – на самом морском побережье. Так что – «валить» пригретым «со всей любовью» рабочим и инженерно-техническим кадрам было попросту не выгодно. Здесь была еда и деньги, на которые они могли кормить семьи. А там, в Германии? Они уже хлебнули урезанных пайков. Уже насмотрелись на собственных детей, которые просили их дать покушать хоть чего-нибудь.

Да, здесь стреляли. Здесь иной раз и дома сносили артиллерийскими налетами. Но пострадавшим Меншиков выплачивал компенсации, если они выживали. И по возможности заселял в новое жилье. Более того, наладив взаимодействие с местными жителями, он постарался улучшить их жизнь. Возможно, ненадолго. Но как знать? Обывателей Штеттина лейб-гвардии ротмистр уверял, что если удастся отстоять город, то они будут приняты в подданство Российской Империи. А там голода нет. Там продовольственной блокады не наблюдается. Может, не все ладно и не все хорошо, но они станут его людьми, а он своих в обиду не даст.

И люди поверили. Далеко не все и не сразу. Но к концу 7 июля все, кто хотел, – ушли. А Меншиков принял части 4-го армейского корпуса уже фактически в свой личный город. О чем бойцов и предупредили, дабы не шалили и вели себя прилично.

Следствием этого обстоятельства стало то, что уезжать сразу из Штеттина не было никакой возможности. Требовалось наладить дела. Хоть как-то. Из-за чего пришлось уговорить сначала Третьякова поставить Меншикова комендантом города, а потом подтвердить это у Ренненкампфа. Тот все понял и не мешал. Тем более что порядок в этом важном, транспортном узле ротмистр навел образцовый и взаимодействие с людьми поставил дельное. Так что, сидя в Штеттине, Максим и узнавал все оперативные новости.

8 июля 1915 года корпус Третьякова, совершенно внезапно для западного кольца блокады атаковал подразделения резервистов и ландвера, стоявших под рукой генерал-полковника Мольтке. При деятельной артиллерийской поддержке силами дивизиона 15-см гаубиц, некогда захваченных эскадроном Меншикова. Этот дивизион смог впервые в истории продемонстрировать прием «артиллерийского наступления», то есть сопровождать опережающей волной взрывов продвижение своей пехоты."

"Взломав довольно слабую оборону, корпус отбросил противника и закрепился на линии Пренцлау – Майенбург в сорока километрах к югу – юго-западу от Штеттина. А потом, оставив часть войск прикрывать этот фланг, развернулся и ударил на север, удалив линию фронта от города на пятьдесят и более километров. То есть сформировал мощный и просторный плацдарм на левом берегу Одера.

Уже 8 июля в столице Германской Империи началась паника.