Развод. Отпускаю тебя

Мне сейчас только истерики не хватало.

Телефон снова завибрировал. На этот раз я взглянул на экран - отец. Наконец-то! Даже немного волнительно стало.

- Пап, как ты там? - говорю быстро, вдруг у него время для разговора ограничено.

- Какая-то хрень. Сын, на меня заводят дело. И не за сегодняшнее происшествие, кто-то из области под меня копает. Какие-то дела новые нашли, чьи-то доклады и заявления. Я пока не очень могу все это понять. Жду адвоката. Мне пока пятнадцать суток дают.

Я опешил, пиво вдруг становится горьким во рту. Пятнадцать суток? Хулиганство? Это же смешно для человека его уровня.

- Пап, ты серьезно? За что вообще хулиганство?

- Давай, спасай меня. Подключай наших всех, блокнот с нужными номерам в сейфе, под документами.

Я тупо уставился в стену. Вот тебе и ""коньячок"". Что теперь делать? К кому обращаться?

Вика все еще щебечет в соседней комнате.

- Выключи свой треп! Отец в обезьяннике сидит, а вы ногти обсуждаете! - ору жене.

Она замолкает сразу. Через секунду в дверях появляется ее растрепанная голова:

- Что случилось? Ты на общем волнении решил тоже с ума сойти. Ты только сказал, что ничего серьезно, что за две минуты изменилось?

- Случилось! Отец задержан. За хулиганку. Ему светит пятнадцать суток, а ещё какие-то дела с областью копают. Никто не хочет лезть, потому что боятся, что их самих затянет.

Вика от удивления открывает рот, теперь она выглядит смешно и глупо.

- Так, стоп… Что делать-то?

- А ты как думаешь? Звони своему отцу, своим знакомым, у тебя же есть свои связи! А я по своим пробегусь.

Иду в комнату отца, нахожу черный блокнот.

Вика достает телефон, начинает крутить контакты. Я чувствую, что ситуация выходит из-под контроля. Неужели все так плохо? Неужели отец правда влип в историю, из которой нет выхода? Интересно, мама навлекла на него полицию? Больно, как будто по голове со всей силы дали. Мама так не могла поступить, очень хочется в это верить.

Сижу на краю дивана, сжимаю телефон так сильно, что белеют костяшки пальцев. Вика все еще перебирает свои контакты, но по ее лицу я видно – толку от этих звонков не будет. Она бросает трубку после коротких разговоров, качает головой и снова набирает новый номер. Начинаю и сам прозванивать по отцовскому справочнику.

- Никто не берет трубку, - наконец произносит она, опускаясь рядом со мной. - Те, кто ответил, говорят, что сейчас в это лучше не лезть. Слишком горячо.

- Горячо? - я чуть не задыхаюсь от бешенства. - Отец в обезьяннике, а они про какую-то ""горячку""! Твари сыкливые!

Вика вздыхает и трет виски. Она выглядит уставшей, но при этом собранной. В какой-то момент мне даже показалось, что она знает больше, чем говорит. Но спрашивать прямо сейчас я не буду.

- Слушай, – начинает она осторожно, – может, ты правда подумаешь о том, чтобы...