2
0Неистовый.
Я дрался со звериной жестокостью. О себе не думал и больше ничего не чувствовал, внутренне я словно умер вместе со своим сыном. Чудовищная машина для войны — вот кем я всегда являлся. Не для семьи рождён, а для вот этого. Земля содрогалась от моей магии, стоял жестокий рёв и грохот. Мы провели сокрушительную атаку, уничтожили всех тварей в радиусе сотни миль. На месте битвы осталась лишь выжженная чёрная воронка.
Я был уничтожен внутри, но победил.
И я припал на землю, ощущая безмерную усталость. Пот стекал по лицу и под доспехом. Я получил новые раны на спине и груди, тело захлёстывало болью, и я был только рад этому — лишь бы не думать о несчастье. Моего сына больше нет. Я не мог поверить.
То, о чём больше всего мечтал, рассыпалось в прах!
Но минуты слабости прошли, и я поднялся.
По возвращении в крепость адъютант доложил, что Эдуард в сторожевой башне. Я двинулся туда.
Брат сидел на полу за решёткой, сокрущённо держась за голову. Клетка была самая обычная, и он — мощный маг, легко мог бы выбраться отсюда — не решетка его держала, а он сам себя держал.
Когда я подошёл, Эдуард, не поднимая головы, сдавленно произнёс:
— Когда ты получил послание, я сразу понял по твоему виду, что ты потерял самое дорогое.
Я рыкнул, едва справляясь с гневом, рвущимся наружу. Сжал кулаки.
— Клянусь тебе, Рейгард, я не замешан, — поднял тёмный взгляд Эдуард. — Скажи только, Меделин в порядке?
Едва побарывающий дрожь, брат был сам не свой. С каких пор он хоть о ком-то волновался? О ком! О моей жене!
— Жива, — глухо ответил я.
Брат шумно выдохнул и снова опустил голову. На его лице мелькнула тень облегчения.
— Выпустить его, — приказал я страже.
Драконье чутьё говорило, что Эдуард не замешан в несчастье. Но слежку за ним всё равно решил усилить. Несколько раз он ускользал из вида моих служб, особенно после выхода в отставку. Больше нельзя допускать подобного. Я должен знать о том, с кем общается брат, что ест, с кем спит. Абсолютно всё.
Покинув подземелья, я отдал приказы восстановить крепость, усилить гарнизон, проверил всё, и когда убедился, что моя забота больше не нужна у границ, наконец вылетел к Меделин.
В груди давил тяжёлый камень.
Я взмыл вверх, туда, где ледяной холод жёг шкуру, а затем пикировал вниз, к самой земле. Доли секунды до удара. Вся жизнь перед глазами. Сколько помню себя, всю жизнь я сражался, боролся за мир, за людей, а мир отобрал у меня моего ребёнка. Единственную награду и утешение. Как же я был зол! Всё кипело внутри. Я найду виновных и уничтожу, кишки по стенам размотаю всем, кто причастен.
Зверь метался внутри, я больше не мог и не хотел его сдерживать. Слишком устал от войны, от потерь.
И тут в воздушном потоке я почувствовал едва уловимый аромат ласточки. Моей весны. Близко.
