0
0
А у ребёнка плита была обновлена и земля под ним — видно, что недавно вскопана — на ней не рос ни мох, ни трава — должно быть доставали злополучную простынь…
В груди возникло смешанное чувство. Я могла бы позлорадствовать сейчас: “Смотри, Рейгард, ты же сам выбрал молодую красотку, выгнав жену, а она обвела тебя вокруг пальца! Чужого ребёнка тебе подложила! А я, та, которую ты выгнал, родила тебе двоих сыновей! Кусай теперь локти, Рейгард!”
Но ничего такого я не чувствовала. Внутри меня собралось огромное сожаление и сочувствие к нему, к монстру. Он ведь так хотел того ребёнка.
Теперь он стоит на могилах обеих своих жён и не его ребёнка, он их не забыл и позаботился, насколько мог. Он сделал всё правильно. Не всегда его поступки были хорошими — и он жестоко поплатился за всё.
— Мне очень жаль, — проговорила я и прильнула к Рейгарду, крепко обнимая за шею.
103
— И мне тоже, — прохрипел Рейгард, и обнял меня в ответ. Сграбастал обеими лапами, прижимая к груди. Очень крепко.
Вздохнул рвано и взволновано.
Мы стояли, прильнув друг к другу. Я гладила его сильные плечи, он прижимал меня к себе. Дул ветер.
Другой мужчина, может, и не вынес бы потерь и все того, что случилось, сломался бы и, как итог, не выстоял в войне с демонами. А он — король, воин. Он должен был всё выдержать. Мой сильный, стойкий монстр.
— Я ужасный человек, ласточка, моё прошлое сложно принять, — проговорил вдруг Рейгард, поглядев на меня. — Прости меня за зло, которое причинил тебе.
Голос короля стал глухим, хриплым.
Мужчина уткнулся мне в плечо лбом.
— Прости меня, Анна.
Какое жаркое у него было лицо!
— А если не сможешь простить меня, — помотал головой Рейгард и вновь поглядел на меня. — Я готов отпустить тебя. Я отпущу тебя сегодня же. Я хочу, чтобы ты была счастлива, ласточка.
Во взгляде было столько боли и голода.
У меня сжалось сердце, губы дрогнули.
И я обхватила его лицо ладонями и поцеловала в губы."
"— Я прощаю тебя, Рейгард. Прощаю, — прошептала жарко ему во влажные губы. — И не надо меня отпускать. Я замуж за тебя пойду, я хочу. Я люблю тебя.
— Господи, Анна, — прорычал он. А голос дрогнул. — Я и не мечтал это услышать…
И я всё же заплакала.
Слёзы облегчения выходили, очищали душу, и Рейгард утешал меня, гладил по плечам.
Мы ушли с кладбища, держась за руки. Внутри — словно обновлённые. Не только я, но и он тоже стал каким-то другим, кончилась война внутри — я чувствовала. Зверь получил свою истинную, и не нужно было больше охотиться и бороться с самим собой.
Со стороны главных ворот раздался шум, голоса, крики. Подъезжали экипажи с женихом и невестой. Мы двинулись к толпе, по пути взяв коляску с нашими детьми, и Рейгард успел представить меня своим друзьям: генералам и министрам, называл матерью своих детей, любимой женщиной и будущей женой.
