2
0
У неё другой мужик! И кто? Мой гнилой брат!
И она от него беременна!
Бл… Нет слов!!!
Эдуард ни об одной бабе своей не заботился, бросал. И дети ему не нужны — два парня, им по двадцать уже, служат у меня в полку — ни разу не поинтересовался. Какого хрена ласточку-то теперь прибрал?!
Я себя всего сожрал живьём, пока доехал до родового замка.
Она же моя! МОЯ!
И она теперь с другим! С другим! Замуж вышла! И счастлива, улыбается. Беременная!
Бл…!!!
Я сразу же отправил Меделин послание, чтобы возвращалась домой. Немедленно!!!
У ласточки эта зима, гляжу, хорошо прошла, счастливо. Устроила она свою личную жизнь. Что ж, и мне свою пора наладить! Да только от жены своей тошнит, выворачивает. Тварь лживая.
Я послал за ней, скоро приедет. На коленях будет ползать с липким обожающим взглядом, бл..! Лживым. Нужно выбить из неё правду, зачем Клаудию искала, а потом затрахать… Нет! Не хочу её трахать, бл…!
Уже темнело, когда я подъехал к родовому замку. Остановился у ворот и взглянул на серые стены, взмывающие высоко вверх. В цитадели горели огни — меня дома ждёт дочь.
И там тоже всё непросто — выросла девочка.
Я въехал во двор замка, Элена с радостной улыбкой подбежала и бросилась на шею."
"— Папочка! Папочка! Ты приехал! Как я тебя ждала!
Злость и гнев отпустили, сердце затопило теплом. Я обнял крепко Элену и приподнял над землёй. Начали болтать: она всё про дела, про благотворительные выставки, про разное, что происходило в столице, пока я воевал. А я ею любовался и гордился. Какая умная и красивая у меня дочь! Отрада! Ещё такая маленькая, ребёнок ещё! Ну, куда её другому мужику отдавать? Ну, куда?!
Но от меня не укрылись перемены в Элене. Раньше всегда беззаботная, открытая, сейчас замирала посреди разговора и уходила в себя. А в глазах — тоска. Да, самая, что ни есть тоска — уж это чувство я сполна познал за долгую зиму!
Мы сели с Эленой ужинать и продолжали говорить о делах, а после она, нахмурив тонкие бровки, строго сказала:
— Папа, мне надо с тобой поговорить.
— Что ж, пошли кабинет.
Мы уединились от лишних ушей: слуг, адъютантов и всех прочих. Я кивнул на диванчик, и мы сели.
— Ну, говори, дочь.
Глаза Элены вспыхнули огнём, и тут же метнулись в пол.
— Я хочу выйти замуж за одного твоего офицера, — проговорила, наливаясь багровым румянцем. — Он хороший, умный, смелый, из древнего драконьего рода. Ты дружен с его отцом. Но он служит далеко от столицы…
— И что же, ты просишь перевести его поближе? — строго спросил я.
Глаза дочери снова вспыхнули:
— И не думала просить! Я сама поеду! Если ты благословишь наш брак.
И снова опустила голову. Вся красная, как свёколка. Пальцы перебирает, подол приглаживает.
