1
0
Мне это нравилось.
Настоящая женщина и должна быть такой.
Мягкой, податливой, не перечливой.
Не смеющей сказать «нет» и посмотреть с вызовом.
Сказать по-настоящему, а не в рамках игры, в которую со мной играла Розамунда.
В общем — последнюю неделю я был полностью поглощен своей любовницей и не выпускал ее из своих объятий.
Пока кое-что не произошло.
В тот вечер разыгралась черная метель — снег валил, как сумасшедший, и слышался гром. Вьюга выла, металась, бесновалась. Но в моем доме горел камин, и было тепло и уютно.
Розамунда отпустила служанок и возилась с мясом.
Я не мешал ей хозяйничать.
Еще одним из ее несомненных достоинств было, что она умела прекрасно и изысканно готовить.
— Лианс, по-моему, стучат! — крикнула девушка из кухни.
Я было хотел ответить ей, что это воет метель.
Но…
Я почувствовал. Всем своим драконьим воплощением я почувствовал присутствие…
Да, это был стук в дверь.
Характерный стук.
Никакой опасности ни для меня, ни для Розамунды нет. Я могу спалить его за пару минут, но не стану этого делать.
И все-таки, с такими существами лучше быть начеку. Негромкий стук повторился, и я распахнул входную дверь.
Метель, как бешеная, влетела в дом.
На крыльце стоял мужчина.
Его можно было принять за бродягу, который пришел за подаянием.
Весь в снегу, грязный, всклокоченный, холодный… Бледная кожа, красные круги под воспаленными глазами…
Вот только это был не человек.
Зомби.
Оживший мертвец.
Но я знал его имя, когда он был еще жив.
Смолвик был одним из давних информаторов моего отца.
Грязный бродяга из Квартала теней, он кочевал по ночлежным домам. Отец дал ему шанс, и Смолвик не раз предоставлял ему ценную информацию, за что отец щедро расплачивался с ним.
Когда мой отец погиб двадцать лет назад, Смолвик был одним из тех людей, которые искренне по нему горевали.
После отца другие полицейские ковена побрезговали с ним связываться, и Смолвик совсем пошел по наклонной — совсем опустился и беспробудно пьянствовал.
При его-то образе жизни даже удивительно, что он так долго протянул.
— Я слышал, что ты недавно умер, — кивнул я. — Мне жаль.
— Замерз под мостом. Такая судьба, — прохрипел зомби. — Впустишь к себе в дом, сын Альберта Рэтборна? Мне бы согреться чутка. Промерз до костей.
Я знал, что этого делать нельзя и покачал головой.
— Ладно, мы оба знаем — коли я переступлю порог дома живых, быть беде. А я не затем пришел, чтобы чинить тебе беду, сын Альберта Рэтборна. Я пришел кой-что рассказать. Кой-что, чего видел перед смертью. Про Часовщика.
Услышав последнее, я напрягся и вышел к нему, в метель. Это он не должен был переступать порог моего дома, а я-то мог, хоть это и было рискованно."
"— Часовщик давно мертв.
