1
0
Ректор перевел взгляд на Саксес, которая тоже стояла в толпе и явно наслаждалась моими кровавыми излияниями.
— Принесите мне эти духи, — медленно сказал он.
— Правильно, господин ректор, — кивнул наместник. — Разберем пирамиду аромата и посмотрим что в составе.
И вот тут-то Пшеничка побледнела.
Прибывшие через пять минут целители отобрали меня у Лианса и принялись проводить надо мной какие-то магические манипуляции.
Пытались считать по ауре, что за такая хворь со мной приключилась?
Я лежала на мате, тихая и бледная, и изредка кашляла кровью, всем своим видом давая понять, что нахожусь на грани мучительной смерти.
Забавно было наблюдать за Пшеничкой — заламывая руки, она то краснела, то бледнела, и изо всех сил попыталась изобразить беспокойство за меня.
Но люди уже смотрели на нее с подозрением и перешептывались.
Еще забавнее был Лианс.
Он потерял контроль. Орал на целителей, чтобы сию секунду начали меня лечить, переливать кровь и вообще делали хоть что-нибудь.
Целители оправдывались, что пока не могут понять, что это за зараза такая, а значит приступить к лечению тоже не могут.
И тут адъютант ректора — Хопс притащил флакончик подаренных мне Мундой духов.
Немного дрожащими руками ректор лично разложил в воздухе пирамиду и вдруг поменялся в лице.
Он вычленил из разноцветных сияний и голограмм одну формулу и изменившимся голосом сказал:
— Аспидова чума. В этих духах — прах человека, умершего от аспидовой чумы.
Присутствующие, даже целители, испуганно ахнули и отхлынули от нас подальше.
Я-то знала, что им нечего бояться заражения — прах, разумеется, был мастерски подделан моими демонокотиками и замешан в пирамиду.
Но вышло эффектно.
Аспидова чума была страшной болезнью, которая разразилась в Фиоленте пятьдесят лет назад и унесла тысячи жизней. Она вызывала страшный кровавый кашель, а потом смерть в муках и агонии. Лечению почти не поддавалась и была очень заразной.
Целителям так и не удалось найти лекарство — чума утихла сама, унеся жизни почти половины жителей королевства. Но люди до сих пор как огня боялись возвращения этой жуткой болезни.
— Ка-а-ак прах умершего от чумы? — в шоке пролепетала Розамунда. — Я не добавляла туда прах…
— А что добавляла? — резко бросил Лианс.
Как же страшно он на нее посмотрел!
ГЛАВА 72
Вроде бы спокойно, но это спокойствие было обманчивым.
Такой холодной, всепоглощающей ненависти не было в его взгляде даже, когда он смотрел на Бьянку.
В нем была неотвратимость.
Розамунда всхлипнула, а потом и вовсе истерически зарыдала. Впервые я видела жалкую плачущую Пшеничку, совершенно потерявшую свое лицо.
— Что добавляла? — повторил Лианс.
Мунда съежилась и заревела сильнее.
Ректор выхватил пистолет и направил ей в грудь.
