Путешественник по Изнанке (СИ)

"

"Yamaha проявила себя не дружественно к начинающему музыканту. Как я не пыжился, так и не мог извлечь из нее никакого звука. Индийская дудка тоже мне не особо понравилась. Я не большой специалист в плане музыки, мне казалось, что здесь вообще получается всего одна нота. А вот блок-флейта зашла.

Я дудел, как полоумный, извлекая из этого музыкального инструмента всю гамму звуков. Мой этюд в пьяных тонах, конечно, невозможно было слушать. Добавляло пикантности и то, что я старался, как в последний раз. Поэтому выходило громко и отвратно. Как и многое в моей жизни.

Нет, если не придет анцыбал, то явно должны явиться черти, чтобы набить мне морду.

Потому что сейчас я превзошел даже парней на заниженных приорах и разваленных шестерках, которые гоняют по ночам с громкими мерзкими звуками из своих машин, отдаленно похожими на музыку.

Поэтому когда вдали нечто зашевелилось в топи, я даже расстроился. Я искренне считал, что еще не все высказал в своем произведении. Не поделился с миром теми эмоциями, которые выражал в музыке.

Анцыбал не торопился показаться из воды, по движению напоминая крокодила. Видно, что присматривается, наблюдает.

Я же добавил напора, чтобы болотник не сильно засиживался в укрытии. И сработало. Тот замер на несколько секунд у самой прогалины, а затем медленно полез на сушу.

Напоминал он что-то среднее, между человеком и лягушкой, что ли. Тело вполне антропоморфное, даже животик такой классический, пивной. Кожа смуглая, болотно-зеленая, защитного цвета. Между пальцев перепонки. А вот морда не очень. Широкий, почти до ушей рот, длинный язык, которым можно брови облизывать. Бровей, кстати, у него не было. Что до глаз, то они оказались большими, но мутноватыми, словно подернутыми пленкой.

И судя по всему, он действительно был слепым. Не обманула тетрадка.

Ровно пять рубцов, нечисть как под заказ — под стать мне. Как неожиданно и приятно, очень приятно.

— Ру-бе-жник, зачем, хули-га-нишь?

Говорил он медленно, при этом некоторые слога растягивая, а другие произнося нормально. И всем своим видом демонстрируя, что готов к конструктивному диалогу. Поэтому я поступил как истинный дипломат.

— В жопу иди!

И продолжал дудеть, чувствуя, как от напряжения на лбу набухла вена.

— Ру-бе-ж-ж-ж-ник.

От возмущения бедняга заикаться стал.

Это да, у меня редкая способность доводить даже таких опытных и нордически спокойных существ, как та же Инга, до белого каления. А анцыбал, пусть и повидавший многое на своем веку, особой психической стабильностью явно не обладал.

— Чего говоришь? — вновь оторвался от музицирования я. — Куда иду? Никуда. Сижу тут и играю.

— Да как ты… — раздулась грудь болотника.

— Чего хочу? — сделал я вид, что не слышу его. — Чтобы ты катился в свое болото и отстал от меня.

Великое дело — психология.