Путь серебра

Между родителями стоял единственный пока внук князя Хельги – шестилетний Олег, одетый в точно такой же, как у взрослых мужчин, цветной кафтанчик с полосами шелка и серебряного позумента на груди. Увидев Амунда, мальчик вскрикнул и уткнулся лицом в материнский подол; Венцеслава наклонилась, прошептала ему что-то, взяла за плечи и развернула. Даже если страшно – смотри в лицо, ты же князь!"

"В сопровождении своего знаменосца, двоих здоровяков-телохранителей, а еще двоих – киевских бояр, Амунд плеснецкий приближался к почетному столу. Как и три года назад, Брюнхильд, будто зачарованная, не хотела на него смотреть, но не могла отвести глаз. Длинное костистое лицо загорело, огрубело и кажется вырубленным в камне; крупный нос, в прошлом не раз сломанный, грозен, как штевень-дракон боевого корабля; густые брови – темная чаща; русая борода, хоть была вымыта и расчесана, напоминала бор на горном склоне. А глаза… темно-голубые, как грозовое небо, а взгляд – синяя молния. Синие клинки, о которых северные скальды слагают песни… Все ее прежнее волнение было лишь рябью на воде по сравнению с той бурей, что поднялась в душе сейчас. Сердце билось о грудь, как тяжелый камень, и Брюнхильд уже задыхалась от усталости носить его в себе. Но лишь прерывистое дыхание выдавало ее волнение – да и того никто не слышал, кроме брата.

К счастью, обращаться к гостю Брюнхильд не пришлось – здесь Бранеслава была хозяйкой дома, она и вышла навстречу Амунду с приветственным рогом. Дрожащим тихим голосом княгиня произносила слова приветствия, и во взгляде ее против воли отражалась мольба, будто Амунд был не вестником, но творцом судьбы. А он – он принял рог и отвел глаза, не желая смотреть в лицо княгине, и это лучше всяких слов сказало, с чем он прибыл.

Бранеслава покачнулась и невольно вцепилась в руки Амунда, взявшие у нее рог. Венцеслава придвинула маленького Олега к его отцу, а сама спешно шагнула вперед, поддержала мать, отвела назад, к Хельги, а сама заняла ее место, чтобы взять у Амунда рог. По рядам у столов пробежал гул: невиданное дело – такое нарушение порядка. Но Бранеслава ничего не замечала: она едва стояла на ногах и без поддержки мужа упала бы. Однако ее долг требовал продержаться еще некоторое время.

– Будь жив, Амунд! – ровным голосом сказал Хельги, торопясь скорее покончить с этим мученьем. – Рад видеть тебя невредимым. Какие вести ты нам привез? Где мой сын, князь Грим?

– Твой сын, Хельги, в Валгалле, – так же прямо ответил Амунд, и от звука его густого низкого голоса у Брюнхильд будто мохнатой лапой провело по самой чувствительной стороне души. – Он пал в сражении на берегу Итиля. И его дружина, доблестные мужи, киевские русы, пали тоже, чтобы и дальше сражаться под стягом своего вождя, но уже на полях Асгарда.