Путь серебра

Слова бойкого старика навели его на мысль о Витиславе – очень юной деве знатного рода, которую он сам взял в жены силой… Но он ведь не причинил ей зла, утешал себя Свен, она живет счастливо с Радонегой и Альмундом, не хуже, чем могла бы жить в родном доме… Он хотел в это верить. Навалилась тоска: он вдруг заскучал по Вито, по наивному, светлому взгляду ее глаз, смотревших на него снизу вверх, и вся она в воспоминаниях казалась красивым ребенком, хрупким белым цветочком… Это была не та тоска, которая влечет мужчину к женщине, а как будто ожесточенная, очерствевшая душа его искала в самой себе источник чистоты, мира и добра… Дойдет ли он до нее когда-нибудь?

– Наши же старые люди иначе рассказывают об истоке нашего народа! – вещал Мамалай."

"Взбодренный всеобщим вниманием, он даже осмелился сесть на земле поудобнее, но в строгой позе, подложив скрещенные ноги под себя. Украдкой озираясь, он видел, что русы вокруг сидят и полулежат как попало, разбросав конечности: видно, что им сидеть на земле непривычно и на этот счет у них нет правил.

– В давние времена, когда еще не было на земле людей, с далеких гор спустился великан Улып, сын бога грома. Самые высокие сосны были ему лишь по пояс, а реку он мог перейти в один шаг. Спустился он с гор и видит – маленькие-маленькие люди пасут скот и никакого другого богатства не имеют. Разогнал Улып-великан этих людей, забрал себе весь скот, разорил их селения, а самую красивую девушку взял себе в жены и стал жить богатым хозяином…

Поглядывая в лица вождей, сказитель видел в них неприметно отраженное понимание: они знали, что такое, чувствуя себя могучим великаном, отнимать скот и девушек у маленьких, беззащитных людей… Мелькнул в памяти разоренный ял, тела в запыленных белых рубахах на земле, истошный женский крик где-то за глинобитной стеной хижины… Эти зло и гибель сейчас сидели вокруг него, стерегли сотней взоров, но пока не трогали. Мамалай сглотнул и продолжал:

– Родила ему жена двух сыновей, двойняшек. И вот однажды натянуло на небо тучи, пошел дождь. Один мальчик промок, озяб, стало ему грустно, и давай он громко реветь! Выбежала мать, схватила его, унесла в ёрту. Отец спрашивает: джяным, душа моя, почему кричит осел? Это не осел кричит, отвечает жена, это плачет наш сын. Почему же он плачет, спрашивает Улып. Наверное, потому, что его никак не зовут, у него нет имени, отвечает жена. А дитя все кричит и ручонками размахивает. – Мамалай показал, как машет руками обиженный ребенок. – Пусть его зовут Булгар, решает отец, что значит «тот, кто машет руками». А второго ребенка, чтобы ему не быть хуже брата, назвали они Буртасом. Вот выросли эти братья и стали великанами, как отец, а стрелы их поражали зверя и птицу на семь обычных перестрелов.