7
0
Я помню этот дом, этот подъезд и эту квартиру. К Колесникову я ходила на день рождения вместе с одноклассниками, несколько раз, еще в средней школе.
Он жил в этой квартире много лет. Видимо, их семья не продала недвижимость, когда уехала из города.
Высокие окна, колоссальные потолки, под ними — старинная лепнина.
Второй этаж очень высокий, как у Мирочки в доме.
Я открываю большую железную дверь и нащупываю выключатель. Заяц, видно исчерпав на проход по лестнице последние силы, заваливается на шкаф-купе, чуть не разбивая зеркало.
Я его ловлю в последний момент, чертыхаясь, тащу в комнату, отмечая, что тут все совсем по-другому, не так, как было, когда мы приходили сюда в детстве.
Хороший ремонт, стены светятся морозной белизной. Ламинат тёплый на полу. А потолки с какой-то нереальной многоярусной подсветкой.
— Туда,— указывает мне пальцем Кирилл, в родных стенах, похоже, отдавший управление привычному автопилоту. Я довожу его до гостиной, где, не удержавшись все же, падаю на диван, погребенная тяжеленной тушей.
Выбираюсь из-под него и без сил валюсь рядом, бессмысленно глядя в потолок.
Я так устала!
В это время уже спать должна маленькая Эммануэль, а не таскать своего пьяного босса.
Мне его ещё и раздевать. Или так кинуть?
Я решаю раздеть, что уж, надо позаботиться о человеке, не чужой же, одноклассник бывший.
Расстегиваю костюм зайца до конца, стягиваю футболку с легкими штанами под ним. Сама запариваюсь до предела, и Колесников весь взмокший рядом валяется, даже не пытаясь мне помогать. Хорошо, хоть ноги и руки поднимает послушно.
— Колесников, мы с тобой прямо, как любовники, — на выдохе хриплю я, вытирая пот с лица и остро чувствуя, что костюм порядком пропотел тоже. Надо бы эту морковку стащить, что-то надоела она мне.
— Любовники, да, — бурчит он себе под нос, поворачиваясь на бок и подтягивая колени к животу.
Оставляю его в одних трусах, пледом молочного цвета укрываю, подушку мохнатую подсовываю под голову.
Регулирую освещение, оставляя приятный полумрак.
И в изнеможении падаю рядом.
Машинально стаскивая с себя костюм, заворожённо смотрю в тёмный потолок, где синей и зелёной россыпью раскиданы крохотные лампочки, имитирующие глубокий космос.
Завораживает…
— Кир, обалденно, — выдыхаю я, но ответа, кроме похрапывания, не получаю, естественно.
Нащупываю кнопочку на диване, раскладываю."
"Нащупываю маленькую подушечку, закидываю за голову, устраиваясь поудобней.
Искусственное звёздное небо, Колесников, сладко похрюкивая, поворачивается, обнимает меня, словно большую плюшевую игрушку, и кладет голову на грудь…
И меня морит, необоримо просто.
Все же, устала я сильно, столько нервов, ночи бессонные из-за ненасытного Ильи, работа напряженная…
Не могу больше. Просто не могу и все.
