7
0
Это все неправильно, конечно…
Мы с ним уже несколько раз занимались сексом… И ни разу в нормальной обстановке квартиры… Постоянно какой-то экстрим…
То в подсобке, то на парковке, то на качелях, на виду у всего города… То вообще на стройплощадке!
Я, так-то, взрослая женщина, мне уже такие вещи… Ах…
Илья, словно предчувствуя, что, стоит ему ослабить напор, и я тут же включу мозг и начну транслировать умные и крайне своевременные мысли в пространство, только усиливает давление на мой бедный, измученный работой и нервами организм, его пальцы чуть ли не подбрасывают меня выше по забору, задавая правильный, нужный сейчас ритм, от которого по телу волны кайфа расходятся, и я в итоге сдаюсь полностью на милость победителя. Больше ничего внятного не говорю, желания пожалеть себя, несчастную, тоже не находится. Да и как себя жалеть, когда тут такое? Когда так хорошо делают мне!
Грубо, жестко, глядя в глаза неотрывно, считывая малейшую мою реакцию на каждое движение пальцев по промежности, и я не понимаю, от чего больше тащит, заводит: от его опытных рук, или от его бешеного, жадного, такого искушающего взгляда… Да и не важно это, потому что работает комплекс: тяжесть мужского тела, правильные движения и жесткий приказ:
— Кончай!
И я кончаю.
Да так громко, что Илье приходится, выругавшись, закрыть опять рот ладонью. И, кажется, мое слегка напуганное, обезумевшее от возбуждения лицо, взгляд с расширенными, наверняка, зрачками, заводит его до невозможности, потому что мой электрик опять ругается, приваливается ко мне сильнее, толкается, полностью одетый, так, словно имеет уже! Прямо тут, у забора стройки!
И нет, мне не стыдно.
Вообще.
— Илья–а-а… — выдыхаю я обескураженно, когда перестает трясти от возбуждения и афтешоков оргазма, — ты с ума…
— Это точно, — хмыкает он, отпуская меня, поправляет себя с тихим проникновенным матом, — ты меня свела полностью… Коза… Ни о чем думать не могу, ничем заниматься не получается… Ведьма…"
"Он немного растерянно смеется, шарит по карманам, достает сигареты, зажигалку, прикуривает, выдыхает дым, щурится на меня, растрепанную и взмокшую.
— Вкусно кончаешь, Эммануэль… Дополнительный кайф… Куда круче, чем твоя экранная тезка…
— Ох, не надо про это, — с досадой отворачиваюсь я, в очередной раз мысленно благодаря папу за подарок. Надо будет на могилу к родителям съездить. Цветы отвезти…
— Ладно, Эммануэ-эль, — с удовольствием тянет Илья, поддразнивая меня, — поехали, а то сейчас еще раз так обиженно посмотришь, и снова утешать буду… А хотелось бы уже до кровати добраться… И да, кто это тебя обнимал?
Голос его меняется, становится очень холодным.
