7
0Когда личная жизнь мешает рабочей...
Глава 14. Когда личная жизнь мешает рабочей...
Кристина, наш психолог, не такая уж и простая девушка, как показалось с первого взгляда. Тесты она, по крайней мере, такие использует, что я и не видела, и не слышала ни о чем подобном. А я, вроде как, не совсем уж профан в этом вопросе.
Внимательно изучаю их, с огорчением понимая, что немного промахнулась с изначальным определением психолога и ее квалификации.
Плохо, Эмми, очень плохо! Никуда не годится!
Считаешь себя профессоналом, а сама в банальной физиогномике ошибаешься!
А все почему?
А все потому, что меньше надо, Эмми, по разным подсобным помещениям с сексуальными электриками шарахаться и кадры из порнхаба в реальности воплощать!
Если б от меня зависело, я бы вообще только в работу, только в труд…
Но Илья почему-то не захотел как можно быстрее отпускать меня из своих лап загребущих после того, как удовлетворил наши взаимные первичные секс-потребности.
Потискал всласть, подышал в шею горячо, никак не реагируя на мое копошение и писк возмущенный, что мне работать, и что потеряли уже, наверно. И что если найдут… Ой, что будет…
Илья только смеялся в ответ тихо, хрипло, и от его смеха по коже волнами расходились сладкие мурашки.
И меньше всего на свете мне хотелось в этот момент, чтоб он послушался.
И отпустил.
А он, как-то очень тонко чувствуя меня, все правильно понял. И не послушался. Не отпустил.
Наоборот, через пять минут таких сладких обжиманий и скольжения твердых губ по коже шеи, у виска и за ушами, его руки снова обрели настойчивость, а тело — каменную твердость."
"А я и не успела толком среагировать на изменение тональности нашего общения, удалось лишь слабо пискнуть и взволнованно вдохнуть, когда он развернул меня, аккуратно, мягко-мягко, словно в танце, в красивом, нежном вальсе, и на контрасте, жестко прижал грудью к столу…
Я судорожно ухватилась за кромку столешницы, машинально прогибая поясницу и принимая первый, мягкий, скользящий удар его тела…
Бессмысленно уставилась на стену перед собой, сладко выдыхая на каждый толчок, задевающий внутри что-то настолько чувствительное, что снова хотелось выть и плакать. От удовольствия.
