Пропавшее Рождество

— Что вы делали под моей дверью? — поинтересовалась Даша.

— Нет, нет, не подумайте ничего такого... — принялась оправдываться мадемуазель Дени. — Я просто не успела постучаться.

— Ах, так! — Даша не собиралась скрывать, что не слишком-то поверила объяснению.

Полетаев же, сохраняя любезную улыбку, сканировал француженку слой за слоем.

— Бывает...

— Как вы себя чувствуете, мадемуазель Быстрова? — полицейская художница дела вид, что не замечает его пристального интереса. — Говорят, вы опять упали со скалы?

— Ну, со скалы это громко сказано... — Даша накинула свитер.

— А перед этим?

— Что перед этим?

— Говорят, вы упали с площадки?

— Да... Что-то вроде этого. — Молодая женщина старалась сохранить независимое выражение лица. — Я житель равнинный, все никак не привыкну... к перепадам давления.

— Да, да, я понимаю, — покивала художница и без всякого перехода вдруг добавила: — А у вас гости.

Ничего не оставалось, как представить их друг другу.

— Позвольте, я вас познакомлю: месье Полетаев, мой давний знакомый, мадемуазель Дени, художник местного отделения полиции.

— Откровенно говоря, нет.

— Нет?

— Нет.

— Тогда что же вам понадобилось от меня в столь ранний час? — фальшиво удивилась Даша.

— С вами хотел говорить инспектор.

— Инспектор? Опять? Но я ему уже все рассказала...

— Случилось еще кое-что, — художница то ли тянула время, то ли морочила голову.

Даша осторожно скосила глаза на Полетаева. Тот даже дышать стал в два раза реже.

— Мадемуазель, не пугайте меня, скажите, в чем дело.

— Лучше будет, если вы спуститесь вниз и сами обо всем спросите.

2

Вниз Даша спускалась даже не на полусогнутых, она буквально висела на Полетаеве.

На первый взгляд, в холле было все спокойно, люди пили и пересмеивались, однако стоило взглянуть на напряженное лицо Жан-Жака, как стало ясно — случилось что-то серьезное.

Бармен молча кивнул в сторону комнаты мадам Юппер. Желая, чтобы с ней никогда не происходило того, что происходит сейчас, Даша перешагнула порог.

— ...Я все-таки прикрою этот дом терпимости! — шипел инспектор.

— А я подам на вас в суд! — так же сдавленно шипела в ответ мадам Юппер.

— Да бросьте! Все знают, зачем сюда съезжаются престарелые сластолюбцы со всей Европы!

— А это вас совершенно не касается. Все они совершеннолетние, и ни меня, ни вас не касается, чем они занимаются в свое свободное время.

— Вы поставляете им...

— Попробуйте сказать это вслух в присутствии свидетелей, и я, точно, подам на вас в суд.

— Ха-ха-ха! Стану я это делать — ведь вам процесс пришелся бы весьма кстати.