Пропавшее Рождество

— Зачем?

— А вдруг он вздумает отпираться.

— Предоставь это мне.

— Но...

— Обещаю, — полковник слегка сжал ее плечо, — если мне понадобится твоя помощь — я тебя обязательно позову.

2

Ждать пришлось недолго. Ровно через пять минут после его ухода дверь опять распахнулась. Полетаев быстрым шагом прошел в комнату и сел, обхватив голову руками.

Даша понимающе усмехнулась.

— Что и следовало ожидать. Он, конечно, от всего отказывается.

— Трудно сказать. — Полетаев посмотрел на нее из-под сплетенных пальцев. Посмотрел как-то очень странно.

— Что значит «трудно сказать»?

— То и значит.

— Может просто не хочет открывать.

— Вряд ли. Дверь была открыта. Я зашел.

— И что?

— Все вверх дном, а самого его нет.

Даша с ужасом посмотрела на стену, разделяющую номера.

— Что это значит?

— Все что угодно. Начиная с того, что он действительно хотел тебя убить, но когда у него это не получилось, попросту скрылся и, заканчивая... — Полковник выразительно замолчал.

— Ты хочешь сказать...

— Я хочу сказать, что пока ясно только одно: пастор Хахенникен — исчез.

Спустив с кровати ноги, Даша нахмурилась.

— У него кто-то был.

— Что?

— Когда я пришла, у него в номере находился кто-то еще. Именно поэтому пастор меня и не впустил. И, скорее всего, это была женщина.

— Почему именно женщина? — быстро переспросил полковник.

— Я помню, меня удивил запах. Такой сладковатый, странный запах...

— Запах духов?

Даша хмурила бровь.

— Даже не знаю... Это был парфюмерный запах, но для духов, пожалуй, несколько странный. Где-то я его слышала...

— Может, это было не из его номера?

— Нет, нет, запах появился именно в тот момент, когда он открыл дверь.

— Тогда вероятно это был запах одеколона, — предположил Полетаев. — Он мог воспользоваться им сам или в гостях у него все-таки был мужчина.

— Нет. — Даша упрямо сжала губы. — Это не был запах одеколона.

— Хм. — Полковник внимательно посмотрел на нее. — Значит, насчет духов ты сомневаешься, а по поводу одеколона уверена?

— Да. С одной стороны, запах не был дешевым, но он был слишком сладким. Я не представлю, чтобы так пах мужской одеколон.

Полетаев демонстративно изобразил скепсис.

— Твои рассуждения, конечно, весьма занимательны, если бы они имели хоть какое-то практическое применение. Ты даже не можешь сказать, чем пахло. Может ладаном?

— Нет. — Даша досадливо поморщилась. — Теперь буду мучиться, пока не вспомню.

— Надеюсь, умрешь ты все же успокоенной. — Полковник хрустнул пальцами и цепко глянул на собеседницу. — Ну что, пришла пора поговорить начистоту?

Слово «поговорить» резануло.