9
0
– Прошу простить, – искренне извинился Сосновский, понимая, что этим людям он тоже вечер немного испортит.
Хотя особенно извиняться не стоит. Проводить время в ресторане, когда в стране разруха, когда идет война, когда гибнут люди, сражаясь с врагом и защищая Родину, мягко говоря, неэтично. Пусть даже и здесь, в глубоком тылу.
– Вы позволите пригласить вашу даму на танец? – вежливо осведомился Сосновский.
Женщина вздрогнула и испуганно вжалась в спинку стула, глядя беспомощно на своих спутников. Сосновский удовлетворенно хмыкнул. Сделать страшное лицо ему удалось. Лица мужчин сделались напряженными, тот, что сидел ближе к женщине, положил свою руку ей на локоть и недовольно сказал:
– Простите, она не танцует."
"Но Михаил продолжил свой спектакль, мысленно извинившись перед женщиной. Он схватил ее за локоть, рывком поднял на ноги и, подхватив рукой под спину, закружил в танце, медленно увлекая перепуганную партнершу к центру зала, где танцевали пары. Спутники женщины вскочили со своих стульев, но на их лицах было больше озабоченности и беспомощности, чем лютой решительности. А тут еще Коган, направляясь к стойке и проходя мимо их столика, рыкнул:
– А ну сели, если жить хотите! Порежу обоих…
Увидев, что ее спутники беспомощно топчутся возле столика и не спешат ей на помощь, почувствовав, что незнакомец ведет себя вполне прилично, не хватает ее руками, не говорит гадостей, она тихо заговорила, продолжая послушно танцевать:
– Прошу вас, ну не надо. Отпустите меня, пожалуйста. Я плохо себя чувствую.
– При плохом самочувствии, дамочка, в ресторан не ходят, – улыбнулся Сосновский. – При плохом состоянии дома надо сидеть, а еще лучше лежать. Не пугайтесь, еще две минуты, и я вас отпущу.
Размеренными движениями, стараясь не смотреть в сторону столиков и пользуясь только боковым зрением, Михаил приближался к столику, за которым сидел худой человек со сломанным носом. Эта компания казалась ему самой перспективной. Наверняка из местной банды, и этот с носом – главарь. До столика осталось не больше метра, и Сосновский заметил, что накрашенная дамочка за столиком наклонилась к худому и стала шептать ему что-то, показывая на столик, где до этого сидел Сосновский. Михаил сделал резкий разворот и очень удачно задел ногой столик. Скатерть сползла, на пол полетели бокалы и одна бутылка. Женщины взвизгнули, а двое парней, сидевших с тощим, вскочили с готовностью на ноги.
– Уходите отсюда! – приказал Сосновский женщине, отпуская ее и закрывая спиной от уголовников.
Теперь он хорошо различил татуировки на пальцах худого и понял, что не ошибся с выбором. Теперь слух о новой банде, залетевшей неожиданно в Горький, быстро разнесется по блатному миру.
