Просчет невидимки

Он не сразу вспомнил, что с ним произошло, просто чувство беспокойства навалилось сразу и стало давить и душить. Киря в панике пощупал голову и шею, он стал озираться по сторонам и, к своему изумлению, даже не смог определить места, где находился. Все незнакомое, чужое. Бревенчатые стены, ни одного окна, полумрак. Он сам лежит на железной кровати. В маленькой комнате ни мебели, ничего вообще, кроме этой кровати со старым матрацем и вонючей подушкой. Да, еще есть дверь. Только странная какая-то, пропускает свет из другой комнаты.

Киря спустил ноги с кровати и уставился на эту дверь. Не дверь, а решетка. И там, за решеткой, в другом помещении голоса, там люди, оттуда веет теплом, запахом печки. Камера, – не камера. Чертовщина какая-то. И тут он все вспомнил. Киря весь сжался, его затрясло, он обхватил себя за плечи руками, стараясь унять озноб. Все было хорошо, и он шел с Михаем в укромное место, где должен был отдать ему золотишко и получить деньги. А потом… Потом случилось ужасное. Какие-то люди полезли к ним вдоль забора, протискивались к ним и Михая зарезали на глазах Кири жестоко, зверски. А сам Киря попытался сбежать, он подкатился под машину, и там убивали шофера. Того самого, с которым поздоровался Михай. Его просто застрелили в упор. И самого Кирю ударили сзади чем-то, и он потерял сознание. И где он? Не в камере в ментовке, это точно. И не в лагере. Черт, где он находится, в аду, что ли?

Кире стало страшно. Страшное, произошедшее недавно, и непонятное, происходящее теперь, снова наполнили его ужасом. И он застонал. Застонал громко, призывно, как будто возносил мольбы неизвестным воровским богам, молил мироздание о помощи, холодея от страха. И тут голоса, бубнившие что-то в другой комнате, замолкли. И Киря испугался еще больше. Раньше нечто ужасное было там, за пределами комнаты, а теперь это ужасное замолчало, прислушиваясь. И оно явится теперь за ним, чтобы сожрать его. Киря медленно сходил с ума.

Он понял, что сходит с ума, когда к решетке подошел Михай в валенках, клетчатой рубахе и меховой душегрейке. Живой, здоровый и с кружкой дымящегося ароматного чая. Он глянул на пленника, отхлебнул из кружки с придыханием и громко сказал:"

"– Кузьма, оклемался наш бедолага.

– Чего, жрать хочет? – отозвался другой голос, такой же равнодушный и вялый, как у того шофера полуторки, застреленного грабителями.

И тут хлопнула входная дверь, с улицы пахнуло морозным воздухом, у входа затопали ноги, кто-то стряхивал с обуви снег и раздевался. Михай сразу ушел от решетки, забубнили голоса, а потом шаги стали приближаться. И возле решетки появился тот самый носатый человек со страшными глазами чуть навыкате, который недавно несколько раз воткнул финку в живот Михая.