2
0— Но с Гардаром, в смысле, с Максом лучше действовать напрямик. Он намёков не понимает, даже через постель.
И тут уж мы все расхохотались. Остатки напряжения были сняты окончательно. Теперь оставались только рабочие моменты.
— Мальчики, не против, если я переоденусь? — сказала девушка, отходя в сторону спальни. — Рик, не подглядывать!
Я думал, он сейчас отнекиваться будет.
— Да я одним глазком, Ась, — ответил он, на что воительница расхохоталась. — Я девушек десять лет не видел!
— То-то я вкладки с порносайтами закрывать замучился, — вставил я свои пять копеек. — Главное, на кой-тебе? Тела же нет!
— Тела нет, — призрак развёл руками. — А потребность есть!
— Ладно, — хихикнула Асакура. — Только никому не рассказывай про шрамы.
Тут уж я не удержался, ударил себя ладонью по лбу и сосредоточился на поиске информации.
В принципе, когда Асакура вернулась в халатике и с влажными волосами, я уже всё нашёл. По сути, империя сейчас буквально настаивала, чтобы призыватели собирались в объединения. Одиночкам скоро обещали полностью перекрыть кислород.
Только вот всё это показалось мне очередной кормушкой. Во-первых, первоначальный сбор в пятьдесят миллионов заставил мои глаза широко раскрыться. Как и ежемесячный платёж в десять. И это при условии, что у гильдии нет своих данжей, нет проблем с законом, нет ничего.
— За что такие деньги? — поразился я. — Это же просто грабёж!
— Ну, во-первых, — сказала Асакура, пододвинув ко мне собственное кресло, — при условии нескольких членов гильдии десять миллионов, да даже и пятьдесят — это немного. Для меня это два-три часа в данже для первой цифры и меньше суток для второй. Смысл именно в том, что это коллективный платёж.
— Хорошо, — ответил я. — Но, что мы получаем за эти деньги?
— На самом деле, много чего, — проговорила Асакура. — Гильдия может запросить выделение ей данжа. И, если свободный есть, то вполне могут выделить и небольшой гильдии. Если же нет, то договариваются с гильдией, владеющей правами на данж, и выделяют определённые дни. Затем статус рабочего. Тебе идёт стаж, и вся эта учётка социальная. То есть ты не отщепенец, а полноценный член общества.
— Ясно, — проговорил я. — Обычные государственный плюшки за налоги. То, что есть, но ты этого особо не видишь.
Воительница пожала плечами. Вот насколько же ей к лицу быть естественной! Ничего не выдумывать, а? Нет, надо начать из себя что-то изображать!
— Можно и так сказать, — ответила она, снова беря бокал в руку. — Но на самом деле, к нам отношение чуть другое. Мы — призыватели, не дикие, а организованные, достаточно большую сумму приносим в казну ежемесячно. Не просто так Миллер тогда мне позвонил.
