Принцип сперматозоида

Понятно было, что ему не столько нужно было выходить с занятий, сколько он проверял мою искренность. Через несколько дней от болезни не осталось и следа. Когда я посоветовал матери дать ребенку больше свободы, она категорически отказалась. Объяснение обычное – «дай волю…» Недели через две у него опять началось обострение. Теперь я уже знаю, что если неврозом болеют дети, то лечение их без воздействия на родителей не имеет никакого смысла. А если занимаемся только с родителями, то толку гораздо больше. Причем чем младше ребенок, тем больше внимания следует уделять работе с родителями.

Следующие два примера показывают, что работа врача-психотерапевта не менее опасна, чем работа врача-психиатра, и ему тоже необходимы льготы за вредность. А опасность чаще всего исходит от вампира «ЗМ». Один из них происходил со мной. Другой – с моим учеником. Вначале обо мне.

Энергичная женщина 60 лет, зам. директора одной из крупных фабрик города Ростова, попросила, чтобы я проконсультировал ее дочь 35 лет, находящегося в состоянии затяжной депрессии.

История болезни была такова. В семье воспитывалась она бабушкой. Стиль воспитания – оранжерея, в которой создавались, с одной стороны, тепличные условия, с другой, бабушка оскорбляла ее, неуважительно отзываясь о внешности больной. Мать была в семье генералом, все делая для благополучия семьи, в которую входил вторым ребенком и ее муж. Жила она, конечно, для семьи. Ей самой ничего нужно не было. Но основное внимание, конечно, сосредоточилось на дочери. Когда она подросла, чтобы как-то облагородить ее внешность, было сделано несколько пластических операций. Не видел ее раньше, но ничего особенно уродливого я в ее внешности не нашел. Честно говоря, не думаю, что она нуждалась в пластических операциях. Но, тем не менее, сама больная была не очень высокого мнения о своей внешности.

Когда пришла пора любви, то она практически ни с кем не встречалась по двум причинам. Ребята ей не нравились, так как были плохо воспитаны, недостаточно начитаны, не вполне культурны (влияние оранжереи), с другой стороны, чувствовала себя внешне непривлекательной. И если кто-то ей нравился, то она считала, что шансов на успех у нее нет (влияние оскорблений бабушки).

Увлечения делом не было. В институте училась легко, но без особого интереса к специальности. Тогда как-то состояние было компенсированным. Был узкий круг подруг, с которыми поддерживала общения. Когда институт окончила, то стала работать. По вечерам «висела» на телефоне, болтая с подругами. Постепенно подруги повыходили замуж. Беседовать по телефону стало не с кем. Появилось чувство одиночества. Когда ей было лет тридцать, ее консультировал видный психотерапевт страны из другого города.