6
0Никита вышел из комнаты и оказался в узком коридорчике, из которого вело четыре двери. В конце коридора располагалась лестница. Спустившись по ней, они вошли в просторную кухню. Никита тут же направился к раковине и открыл холодную воду. Пока он умывался, Настя включила электрический чайник, вытащила из холодильника хлеб, масло и колбасу и принялась делать бутерброды. На плите уже стояла сковорода со стопкой горячих блинчиков. Подбородок Никиты покрывала легкая черная щетина, но он решил побриться уже по возвращении в лагерь. Не просить же у Насти бритву ее отца, это будет уже верх наглости.
Закончив умываться, Легостаев проверил телефон – несколько пропущенных звонков от Артема и еще с какого-то незнакомого номера. Он вышел на крыльцо дома и перезвонил Бирюкову.
– Ты где? – завопил тот, едва ответив на звонок. – Гордей вчера сказал, что тебя похитили! Он всю деревню обегал, но так тебя и не нашел!
– Я в полном порядке, – торопливо пробормотал Никита. – Так это он мне звонил?
– И он, и я! Мы беспокоились, дурья твоя башка!
– Я у Насти ночевал, – виновато сказал Никита.
Артем тут же умолк. Тишина длилась почти минуту.
– Ничего себе, – наконец сказал Бирюков. – Мы тут, понимаешь, за него беспокоимся, а он там… А ты как у нее оказался вообще?
– Сам не помню, – тихо сказал Никита. – Меня так отлупили, что я едва мог шевелиться. И она меня нашла у себя во дворе.
– О, – выдохнул Артем. – Ладно. Главное – ты жив. Подробности расскажешь позже.
– Меня там Оксана не потеряла?
– Никто из вожатых о тебе пока не спрашивал, а саму ее я сегодня еще не видел. Гордею сейчас скажу, что ты жив и здоров, но все равно поскорее возвращайся в лагерь. Иначе тебя точно кто-нибудь хватится!
Никита пообещал, что скоро вернется, и отключил связь.
Вскоре они с Настей уже сидели за столом. Никите все еще было немного неловко, он старался не встречаться с ней глазами. Но Настю, похоже, эта ситуация очень забавляла. Ему казалось, что она с трудом сдерживает смех.
– Сегодня твои синяки выглядят вполне сносно. Наверное, от страха мне вчера все казалось гораздо хуже, чем есть на самом деле, – сказала она.
– Наверное… – вздохнул Легостаев, отводя глаза.
Он не сомневался, что к вечеру все эти синяки пройдут вовсе, но не стал говорить об этом Насте.
Наскоро перекусив, они начали собираться в лагерь. Одежда, развешенная на веревке во дворе, уже высохла, и Никита быстро переоделся. Настя нашла ему старые кеды своего отца, поэтому топать босиком не пришлось.
Они уже выходили из дома, когда во дворе появились Константин Михайлов и его толстый помощник Валентин Бахметьев. При виде Никиты отец Насти удивленно замер. Легостаев про себя порадовался, что успел переодеться.
– Привет, пап.
