Последний хранитель

Глава четвертая

Узкие улочки города привели меня в район рынка, в скопление лавочек и небольших лотков, и даже мастерских. Заглядывая в лавочки, прицениваясь к выставленным товарам, я наконец набрел на лавочку оружейника. Войдя внутрь, я увидел за прилавком подростка, тот, задрав голову, рассматривал меня, по всей вероятности, гордый, что ему доверили столь важное дело. Постарался солидно так произнести, что отец отлучился на минуту и я могу пока просто посмотреть на образцы оружия. При этом, произнося фразу про образцы оружия, он надулся так, будто сам их изготовил.

Я обвел лавку взглядом. Мечи, сабли, ножи и кинжалы, отдельно висели луки и даже пара неуклюжих арбалетов, в углу сиротливо притулились боевые посохи. Пока я разглядывал то, что висело на стене, в лавку вошел, видно, ее хозяин и отец малолетнего продавца.

– Что интересует сеньора? – взял он сразу инициативу в свои руки. Я попросил показать пару заинтересовавших меня мечей, но хоть они и были сделаны аккуратно и у них был хороший баланс, но металл был мягкий, это была не сталь, обыкновенное железо, пусть и хорошо прокованное.

Поинтересовавшись ценой, я обалдел, когда оружейник назвал цену – целых три золотых. Я уже разобрался в ценах, и заявление хозяина лавки меня удивило. Я не стал ни торговаться, ни показывать своего удивления, купить я это все равно не мог, распрощавшись с хозяином лавки, пошел дальше. В следующей лавке повторилось то же самое, в общем, устав от жары, пыли и шума, я уже направлялся в таверну, решив отведать стряпню местного общепита. На это у меня должно было денег хватить. Но меня привлекли шум и толпа зевак на главной площади городка.

Протолкавшись поближе, я разглядел жрецов в белых одеждах с красными отметинами по подолу, напоминающими языки пламени, деревянный столб, вокруг которого были уложены связки хвороста.

– Что тут будет? – спросил я рядом стоящего парня.

– Как что, ведьму будут сжигать, старую Любицу-лекарку, – ответил тот, – не знаешь, что ли?

– Вчера только в город приехал, поздно, – ответил я, чтобы не вызывать подозрение.

– А-а-а-а-а… – протянул парень и отвернулся, потеряв, видно, ко мне интерес.

Откуда-то, я не заметил, вывели старую, седую, растрепанную женщину в сером грубом рубище.

Она шла еле передвигая ноги, покрытые ожогами и ранами, наверное, это были следы пыток. По приставленной лестнице она поднялась и по проложенной доске прошла к столбу. Мне подумалось, что, скорей всего, она была чем-то опоена, уж очень спокойно относилась к происходящему. Или пытки довели ее до такого состояния, что проще было умереть, чем их терпеть.

Один из конвоирующих ее жрецов заскочил вслед за ней и, быстро примотав ее к столбу, бросился обратно.