Последний хранитель

Видела она, как к нему подошла графиня Интерборг, начала о чем-то с ним говорить, а потом, уцепившись за его руку, куда-то его потащила, при этом он ей что-то рассказывал, а она очень заразительно смеялась. Что эта белобрысая лахудра вокруг него вьется, это ее, Альва-Мари, и только ее Серж! У Альва-Мари даже слезы на глаза навернулись от обиды, а потом накатила злость. Да кто он такой, что он себе позволяет, как он смеет, думала она.

Она уже направилась к нему, чтобы… чтобы все ему высказать, и вдруг остановилась от пришедшей ей в голову мысли. А кто ты ему такая, да и что ты можешь ему сказать? Не помнишь, как ты его оттолкнула, даже не соизволив спокойно поговорить и объяснить все, что с тобой произошло? А клятва хранителя для тебя тоже уже ничего не значит? Все это, словно ушат холодной воды, отрезвило ее.

Она вдруг заметалась, не зная, что делать. И тут заметила обеспокоенный взгляд отца, собравшись, она нашла в себе силы помахать ему рукой, вроде бы ничего не произошло. А в это время сердце разрывало ее грудь и плакало горькими кровавыми слезами.

Все-таки ей удалось справиться с собой, и она осталась просто наблюдать за происходящим.

Вот он собрал вокруг себя толпу, и все они весело смеются, вот он снова прогуливается с этой… с этой графиней.

«Ну наконец-то она его оставила и пошла танцевать, ха-ха-ха, плясунья кривоногая». Альва-Мари не знала, какие ноги у графини, но почему-то ей хотелось, чтобы были обязательно кривые.

«Вот погоди, увидит Серж твои ноги и бросит тебя, так тебе и надо», – думала девушка.

Когда она увидела, что Серж о чем-то заговорил с группой молодых дворян, среди которых были сын герцога южной марки и этот мерзкий убийца баронет Замис де Папер, ее сердце тревожно забилось.

Все вокруг знали, что этот Замис убивал людей за деньги и никто не мог с ним справиться. Он никогда не нарушал правила дуэли, но и не щадил своих противников. Боги, он же убьет его, что же делать, снова всполошилась она.

Вдруг ее кольнуло в районе груди, где находилась «Утренняя звезда», и по телу разлилось приятное умиротворяющее тепло, она стала вдруг успокаиваться, словно кто-то большой и знающий шепнул ей, что все будет хорошо.

Глава пятнадцатая

Утром я тщательно выбрился и умылся, надел чистое исподнее, белую шелковую рубашку, затем уже ношенный и обмятый колет. Надо, чтобы руки были свободными, а грудь и спина в тепле, все-таки на улице не май месяц. Затем проверил мечи, пусть я и полировал их почти каждый день, и смазывал, но все равно посмотрел, чтобы не подвели в нужный момент. Все было нормально, и я, запрыгнув в седло подведенного мне конюхом Хитреца, отправился навстречу своей судьбе.