6
0— И не обязательно все. В идеале, чтобы на всех континентах остались только люди. Впрочем, и это не обязательно. Пусть останется по одной расе на каждый континент. И не плотно. Остальные пусть сидят в своих маленьких резервациях, как тролли. Тогда система, наконец, займётся чем-то по-настоящему важным, а не той хернёй, которой она занимается постоянно.
— Это похоже на бред, — резюмировал я.
— Ты думаешь? — теперь он сделал шаг вперёд, и капюшоны наших балахонов оказались в десяти сантиметрах друг от друга. — Впрочем, неудивительно. Ты-то у нас избранный. Мне даже страшно представить, какую ковровую дорожку она выстлала перед тобой за то время, что ты здесь…Немудрено, что ты несёшься по ней, закрыв от удовольствия глаза и ничего вокруг не замечая.
— Да хорош! — скривился я и отмахнулся. — Я не собираюсь защищать систему. Всё то, что происходит, устроила она. Но я же не в вакууме живу, а общаюсь с кучей народа. И свободы тут достаточно. Хочешь — сиди в той деревне, где родился, а хочешь — бери меч, качайся и расти…
— Бред! — Зааркан рявкнул так неожиданно и громко, что я вздрогнул, а проходившие метрах в десяти от нас разумные обернулись.
— Не понимаю что?
— Качайся и расти до определённого момента! Пока не станешь достаточно сильным, чтобы её заинтересовать. А дальше делай строго то, что ей нужно! И постоянно! Чем ты сильнее, тем меньше свободы! И ей плевать на твои взгляды! На твои желания! Она строит свой идеальный мир, и ты либо с ней, либо — умираешь!
— Что-то такое есть, конечно, — пожал плечами я. — Но ты перегибаешь. Кто не хочет, может не делать.
— Ты дурак⁈
Зааркан не удержался и ткнул меня кулаком в грудь.
— Чё орешь? — скрипнул я зубами. — Говори, если есть что.
Император Шринанта некоторое время молча меня рассматривал, после чего посмотрел по сторонам.
— Я могу рассказать тебе кучу историй, включая историю своей семьи… — наконец выдал он. — Но пока ты сам не столкнёшься с выбором, всё равно не поймёшь.
— Ну допустим, — с досадой хмыкнул я, понимая, что из этой встречи пока получил ровно ноль информации. — Но неужели нет других способов отвлечь систему от такого плотного вмешательства? Ты устроил массовую резню и собираешься её продолжать… Ты говоришь о свободе, но пока это все о свободе трупа, который свободен от получения задания.
— Пока никто не погиб! — голос Зааркана стал таким, каким я его изначально себе представлял — надменным и высокомерным.
— В смысле? Десятки тысяч разумных погибли в той резне, что ты устроил…
— Это все инорасцы и пустышки… — махнул рукой Зааркан.
— Какие, нахер, пустышки? — опешил я.
