1
0Но здесь, и все кричало об этом, и игра будет дольше и приз получится слаще.
“Не приз. Месть” - мысленно поправил себя и от осознания разницы между этими двумя словами заныли зубы.
Кто мстит, кому, за что - я полностью потерялся в этих вопросах и не понимал, что вообще происходит. Ясно только одно: я хочу эту женщину, что идет со мной рядом и ртутью растекается в стороны, лишь бы не кастать меня.
Себе хочу. Насовсем.
Нам навстречу с радостным лаем выбежала Герда, и вслед за ней с крыльца бросился Давид.
Не такой счастливый, скорее взволнованный, возбужденный.
- Мама, ты не ругала дядю Захара? Он не хотел, правда! Это я попросил его научить меня стрелять.
- Господи, да зачем тебе это? - пальцы Лили перебирают черные, как ночь, волосы сына. Она ласково обняла мальчишку за тонкие костлявые плечи, и этот безобидный жест заставляет меня изнывать от ревности.
И пусть Давид ее сын, все равно не хочу, чтобы она так трогала кого-то кроме меня.
- Надо, мам. Ты не понимаешь, и может даже не поймешь, а мне правда надо! Чтобы Лешка завидовал, чтобы мальчишки стали принимать, чтобы стать наконец своим в компании, понимаешь?
И малой так посмотрел Лиле в глаза, что рука, державшая его за плечо, дрогнула. Я видел это, тонкие пальцы сжались всего на секунду, на короткий, почти незаметный миг и… расслабились. Лиля выпрямила ладонь, выпуская детскую куртку из рук, а со стороны как будто птенца из гнезда.
Желтый нелепый цыпленок Давид пискнул и радостно подбежал ко мне:
- Разрешила! Она разрешила! Дядя Захар, давай снова стрелять?
- Не разрешила, а согласилась предводительствовать над безобразием. Не могу остановить, значит буду возглавлять. Так что, дядя Захар, меня тоже учи. Пригодится!
И дальше был обычный вечер, который в фильмах и книгах принято называть “семейным”. И по хер, что от всего этого хотелось кашлять и почему-то щипало глаза. От ее прикосновений. От смеха мальчишки. От лая Герды. От чувства переполняющего меня счастьем.
У меня не было семьи. Исмаилов отнял.
И он же дал мне снова испытать это давно забытое чувство.
Вот оно, клокочет в груди и разливается чем-то теплым в остальной требухе.
- Все хорошо? - Лиля поправила темную прядь за ухо и улыбнулась.
- Все отлично, - скалюсь как дебил ей в ответ.
И это правда было так. А месть… Ну что ж, видимо не все на нее способны. И некоторые могут вполне по библейски простить врага своего. Тем более, что прощать мне было некого, потому что через пару часов после этого, когда мы вернули домой, мне на почту пришло короткое письмо.
“Исмаилов умер. Надеюсь, это твоих рук дело?”.
Не моих.
Видит Бог, не моих.
И впервые в жизни я был рад, что так и не замарался в крови ублюдка.
Глава 29
Лиля.
Иногда я замираю.
