13
0
– После того как Антоний вымахал до трёх метров, его уже нельзя назвать белочкой. Это, не побоюсь этого слова, белчище!
Уголок губ Санаду медленно ползёт вверх, в глазах появляется задорный блеск. Я тоже невольно усмехаюсь: шутит – значит, всё не так уж страшно. Оглядываюсь чуть более расслабленно:
– Антоний, выходи.
– Ругать не будем, – обещает Санаду.
Да уж, слишком рискованно ругать такое мощное существо.
Высунувшееся из-за книжного шкафа рыжее ухо с кисточкой я замечаю первая, ласково зову:
– Выходи-выходи, не бойся.
Следом за ухом появляется второе, сама морда. И лапки, которыми Антоний держится за край шкафа. Выглядит Антоний до неприличия мило и безобидно.
– Даже я не смог бы так защиту раскрутить, – признаётся Санаду. – Ты определённо силён!
Антоний выступает из-за шкафа и выпячивает грудь.
– А назад вставить можешь? – я-то помню о компенсации и всём таком.
Дёрнув ухом, Антоний прикусывает коготь. Медленно обхватывает своё тело пушистым хвостом.
И пожимает плечами.
– У Эдди будет нервный срыв, – патетично вздыхает Санаду.
Округлив глаза и рот, Антоний растерянно моргает.
– Ты ведь не хочешь, – начинаю я, – чтобы у Эдмунда случился нервный срыв?
После короткого раздумья Антоний снова пожимает плечами.
– А вот я не хочу, – намекаю я.
Санаду, скользнув ладонью по моей спине, поднимается и сбрасывает с себя сюртук:
– Давай вместе попробуем всё обратно вернуть, а Клео… – хитро глядя на меня, Санаду закатывает рукава. – Клео мы что-нибудь другое подарим, не пользованное, хорошо?
На этот раз, подумав и покусав коготь, Антоний кивает.
А я зачарованно смотрю на Санаду: что может быть привлекательнее роскошного мужчины с красивыми руками, закатавшего рукава для выполнения работы? Пожалуй, только этот мужчина в раздетом виде…
Может, заказать чай и пролить ему на рубашку?
***
Работы с восстановлением защитного контура не просто много, а очень много, но перспектива всю ночь возиться с камнями и кристаллами кажется Санаду намного привлекательнее бесплодного ожидания Мары во «Вкусной закуси», так что он приносит колонки с плеером, велит доставить чай и сладости, убеждается, что Клео уютно на выбранном диване, а книга достаточно интересна, после чего приступает к делу.
И вроде рядом – странное существо неизвестных возможностей и мотивов, а недовольство Эдмунда просачивается сюда лёгкой раздражающей вибрацией, но Санаду вдруг становится хорошо. Даже уютно – так, как никогда прежде не было в этом дворце.
Невозможность ощущать Клео ментально вынуждает его постоянно на неё оглядываться, высовываться из-за шкафов, выглядывать с верхнего яруса – суетиться, волноваться о своём внешнем виде. Но это приятное беспокойство.
