11
0Впрочем, его незаметность в разговоре может быть следствием желания дать возлюбленной пообщаться с отцом. Мне, наверное, тоже стоит болтать поменьше, но у нас с Анастасией больше точек пересечения, поэтому молчать трудно.
Получается милый, ни к чему не обязывающий трёп, его нельзя назвать прямо родственным, но, учитывая недавнее знакомство Санаду и Анастасии, мне такое начало отношений кажется хорошим, тем более, мы обмениваемся взаимными приглашениями на побывку друг у друга в гостях.
Возможно, за день-другой отношения упрочнились бы больше, но Анастасия с мужем, как и Санаду, правители и сейчас не могут позволить себе долгую отлучку из своих миров, так что вечером, после праздничного ужина (на котором мама к отчёту по лайкам добавляет зачитывание особо хвалебных и зависливых комментариев) они отбывают обратно в Нарак, а мы с Санаду, оставив моих родных насладиться недельным отдыхом в этом замке и с путёвками на продолжение отпусков в санаторий на побережье, отправляемся в аэропорт, нам ведь надо вернуться в Эёран незаметно (чтобы не нервировать лишний раз остальных архивампиров), а для этого лучше путешествовать через дважды пробитый канал.
Всю дорогу до аэропорта Санаду изучает комментарии под нашими фото в соцсетях мамы и бабули, зачитывает особо эпические, а когда мы проходим в зал ожидания, выдаёт:"
"– Слушай, некоторые из твоих бывших одноклассников не верят, что мы такую замечательную свадьбу устроили во Франции, может, слетаем и объясним, как они неправы?
Поворачиваю к нему голову. Смотрю недоверчиво:
– Тебя тревожит, что в интернете опять кто-то неправ?
Санаду поднимает бровь, и я понимаю, что этот мем ему не знаком. Хмыкаю, глажу Санаду по плечу и уверяю:
– Да мне плевать.
Он показательно вздыхает:
– Ну вот, а я хотел немного побыть защитником твоей чести и всё такое.
Боднув его головой, прижимаюсь щекой к плечу и тихо признаюсь:
– Мне без разницы, что они там думают. Для меня имеет значение мнение близких, и они знают, как всё было на самом деле. Это главное.
Я улыбаюсь.
Но хотя говорю так, к моей одногруппнице Звездопадовой мы перед телепортацией в Эёран заглядываем: перехватываем у института, и Санаду делает установку на невозможность говорить гадости из зависти.
Заодно подкидывает ей ссылку на фотографии.
– Любоваться долгими одинокими вечерами, – самодовольно поясняет Санаду свой посыл и, галантно предложив мне руку, уводит меня прочь от остолбеневшей Звездопадовой.
– Зачем? – интересуюсь я.
– О, для неё твой успех – самое страшное наказание, – заговорщически сообщает Санаду и добавляет хмуро. – Мне просто не понравилось, что она о тебе говорила и собиралась говорить.
Я только отмахиваюсь: это больше не мой мир и не мои проблемы.
