12
0– А ты его типаж, почему бы не воспользоваться?
– Вы с ума сошли? – схватив прядь, дёргаю её, но из пальцев Танарэса она не выдвигается ни на миллиметр.
И это напоминает о его титанической силе.
– Отпустите, – требую ровно, но твёрдо, без малейших истерических ноток.
Танарэс смотрит на меня пронизывающим взглядом. Его напитанное винными парами дыхание щекочет мой нос и губы. Он выпускает прядь, но прежде, чем она опускается на мою похолодевшую скулу, зарывается пальцами в мои волосы.
В этот раз я не пытаюсь вырваться – это бесполезно и, возможно, ему даже понравится. И голос мой всё так же твёрд:
– В наш контракт не вписано ваше право хватать меня, когда заблагорассудится.
Уголок губ Танарэса дёргается:
– Но в нём не указано и обратное.
– А как же деловые отношения?
Опять неуловимо резкое движение, и его пальцы уже не в моих волосах, а крепко держат тыльную сторону шеи.
Стоит воткнуть ему вилку в глаз или нет?
Нет: пока ситуация не настолько критическая.
Танарэс склоняется к моему уху:
– Тебе для полноты образа и привлекательности не хватает фонтанирующей чувственности и чуть большей решительности.
А так как он шепчет в моё ухо, его ухо оказывается очень близко к моим зубам. Интересно, если я его сейчас укушу, в вампира превращусь или нет?
– И если вдруг ты решила проявить честность и отказаться от нашего контракта, – рокочет Танарэс, – то это очень плохая идея. Даже если Санаду покрывает Мару, тебе лучше её сдать. Пока Санаду не помог Неспящим хотя бы в её лице, ему ничего не угрожает.
Вообще в вампира я превратиться не стремлюсь, хотя у них привлекательные условия жизни, но это держание за шею – у меня внутри бурлит от нарастающей злости: что, нельзя нормально сказать, без таких запугиваний?
– Хотела вам сказать, – едва слышно шепчу я, и Танарэс чуть поворачивается, чтобы его ухо оказалось ближе к моим губам. – Я…
Терпеть не могу, когда меня так хватают, поэтому вместо продолжения чуть подаюсь вперёд и впиваюсь зубами в мочку уха Танарэса.
Стискиваю со всей силы.
Но не появляется солоноватого привкуса крови. Танарэс не вопит от боли, хотя его скула под моей щекой напрягается, и всё тело каменеет. Особенно когда я перетираю мочку между зубами.
Кажется, кусать его бесполезно. Санаду что, пошутил?
Разжав зубы, я поясняю:
– Не люблю, когда меня хватают.
Большой палец Танарэса соскальзывает мне под подбородок, хватка остальных пальцев смягчается.
– Любишь кусаться? – Танарэс медленно поворачивается ко мне и нацеливается на мои губы. – Что ж, это идёт тебе в плюс.
И вот тут я… я просто кричу. Отчаянно и громко, попутно нащупывая вилку, но вместо неё хватая бутылку. Танарэс прикрывается от её удара рукой. У меня почти нет размаха, бутылка просто соскальзывает, и Танарэс зажимает мой рот ладонью.
