13
0
– Э-э, ты же вроде правитель кантона, при чём тут картошка?
– Это всё Келтар!
– Правитель Эсганского кантона?
– Он самый! – Санаду приподнимает голову и тут же роняет её обратно на край раковины. – Он ещё Алиастиса пригласил, и мы втроём копали картошку в деревнях Эсганского кантона.
Сочувственно вздохнув (мне тоже доводилось отрабатывать эту повинность!), отправляюсь к плите варить кофе своему болезному архивампиру.
– И зачем, – спрашиваю я, – три правителя кантонов копали картошку по деревням?
– Келтар к труду приобщает. Говорит, это важно для понимания обывателей, позволяет улучшить качество управления кантоном. А мне, по его словам, вообще не одну тонну картохи накопать надо, чтобы реабилитироваться за годы «вопиюще недостойного поведения».
– Так, с картошкой всё ясно, – наполняю турку водой и ставлю на плиту. – Но где вы так напраздновались? Вряд ли в деревнях есть драконье огненное.
– Это мы потом отмечали. И немного до. У Келтара обширные запасы драконьего спирта, доливаешь его в любой напиток – и готова убойная смесь.
– М-м, – тяну я.
Вот вроде другой мир, другая страна, вампиры, а всё то же копание картошки и отмечание в конце.
– Надеюсь, мне эту трудовую повинность исполнять не надо? – говоря это, отмеряю порцию кофе для заваривания.
– Вроде Келтар ни о чём таком не говорил.
Кофе довариваю в молчании, из звуков – только шелест изливающейся на голову Санаду воды.
Когда наполняю обе чашки он, наконец, закрывает кран и, заклинанием избавившись от воды в волосах, выпрямляется.
В первый момент не сразу понимаю, почему у Санаду лицо зеленовато-жёлтое, но быстро соображаю: это следы синяков!
– Эм, – протягиваю одну из чашек Санаду.
– Издержки межкантонной коммуникации, – поясняет он глубокомысленно. И, хлебнув кофе, блаженно улыбается. – Счастье есть!
– Скорее уж издержки мужской коммуникации, – хмыкаю я и приникаю к своей порции.
Кофе и впрямь получился отлично.
– Идём, боец кантонного фронта, – подхватываю Санаду под руку и тяну к выходу. – Давай, рассказывай, как прошли переговоры, чем завершились и почему ты был в таком гневе, что даже мне хотелось всех подряд убивать.
– О, как только загружусь в твою любимую ванну – обязательно расскажу, – обещает Санаду и, чуть наклонившись, целует меня в висок.
***
К утру у Санаду не остаётся следов вчерашней гулянки: кожа по-вампирски бледна, но чиста, ни о каком похмелье нет и речи. И хотя пробуждение в объятиях любимой вкупе с пониманием, что отношения с мужской частью глав кантонов сдвинулись с мёртвой точки, сами по себе уже повод для отличного настроения, настроение Санаду оставляет желать лучшего.
Потому что есть Ника, Валарион и толпа недовольных эльфов. Очень и очень недовольных эльфов!
И с этим надо что-то решать.
