13
0Едва уловимо касаться песка телекинезом – чтобы Танарэс не ощутил это давление и не лишил опоры.
Собственно, все эти манёвры – акробатическая ловкость. Санаду не прочь показать свою скорость, изворотливость, координацию. Вот только сейчас у него ощущение, что он не перед публикой красуется (которой нет, Изрель – это не зритель в общем понимании), а от смерти бегает, и это чувство Санаду не нравится.
Слишком сильно звенит пространство от напряжения.
Слишком безумен взгляд Танарэса.
Санаду замирает между защитным куполом и землёй, смотрит ему в глаза:
– Танарэс… я не буду говорить, что понимаю тебя. И не буду отрицать…
С рёвом и треском летит в него огненный шар. Отскочив, продолжая прощупывать пространство вокруг себя телекинезом, Санаду продолжает:
– Не буду отрицать, что я не хотел становиться причиной мучительной смерти Мары, но…
Песок арены вспухает каменными пиками, они выстреливают в Санаду и рассыпаются о его полупрозрачный магический щит.
– Но теперь я правда никак не могу повлиять на её доступность для тебя. Она в другой магической вселенной.
– Врёшь! – шипит Танарэс, и в этот раз песок арены вспухает длинными шипами, они ударяют по щиту Санаду, вынуждая того подниматься выше, к защитному куполу.
– Ты просто не хочешь принимать правду, – кричит Санаду. – Не хочешь отпустить ситуацию!"
"Танарэс только сильнее скалится, вскидывает руки, этим движением помогая острым шипам подниматься ещё выше, давить на щит Санаду.
– Даже если убьёшь меня, её не достанешь! – пытается достучаться он. – Сестру не вернёшь!
Тут бы Санаду, по плану Изрель, и словить в челюсть, позволить повалять себя по арене, пока Танарэс не выдохнется и не успокоит жажду мести.
Вот только Танарэс, вполне себе натренированный на контактный бой когтями и даже принявший наиболее удобную для такого сражения форму, этот самый Танарэс, вопреки расчётам Изрель (впрочем, Санаду уже сомневается, что она правильно его понимает) не бросается вперёд проламывать щит и начинать рукопашную, а позволяет столбикам, служащим ему опорой, распасться.
Стоя на песке арены, Танарэс смотрит на Санаду снизу вверх. Искажённое трансформацией лицо само по себе выглядит хищно и достаточно неприятно, но именно в этот момент, от этого взгляда спину Санаду продирают мурашки. Рефлекторно он вкладывается в щит. И в этот миг пространство вокруг него воспламеняется. Первую долю секунды это похоже на сферическую клетку с пылающими прутьями, а затем узкие пространства между прутьями затягивает огнём.
Танарэс, для которого огонь – вторая, менее выраженная, вспомогательная стихия, умудряется создать плотную огненную сферу, и эта сфера яростно гудящего пламени сжимается, впиваясь в щит Санаду, выжигая воздух. Дышать становится нечем.
