13
0
– Или просто настроился на перемещение, – вставляю я свои пять копеек. – Он же спрашивал, хотим мы с ним или нет. Не похоже это на спешку при насильном перемещении.
– Чтобы попасть на земли дану на это надо согласиться хотя бы опосредованно, – поясняет Мара. – Можно и ментально, но дану предпочитают словесную форму – так проще проконтролировать. Это как-то связано с защитой территории. Так что похищали нас вполне целенаправленно.
– Ты знаешь, где находится телепорт? – спрашиваю я.
– Да, конечно, я же делом была занята, в отличие от некоторых.
– В отличие от некоторых, нас юный принц не покидал ни на минуту, – сообщаю ей спокойно. – И мы тоже проводили разведку. Правда, скорее на случай, если нам придётся здесь приживаться.
– И по моим предварительным данным, – Санаду вздыхает, – мы здесь не приживёмся.
– Мыу-мыу! – кивает Марк Аврелий, лапкой зажимая рот.
– Значит, место телепортации мы знаем, как пробраться туда незамеченными – тоже, – перечисляю я.
– Осталось заполучить артефакт королевы, – заканчивает за меня Санаду.
Я поднимаю взгляд на него. Мара изучает его через прищур.
– А что это вы так на меня смотрите? – с театральным недоумением интересуется Санаду, хотя чувствую – он наш замысел осознаёт.
И против.
Но…
– Санаду, – медовым голосом обращается к нему Мара. – Ты ведь умеешь королев убалтывать.
– Неправда, – Санаду мотает головой.
– У Изрель ты трон выпросил, – продолжает Мара.
– Она сама мне его предложила.
– Да не важно, всё равно придётся тебе поработать, – сочувственно похлопываю Санаду по плечу. – Не Марка же Аврелия к королеве подсылать.
Теперь наши взгляды скрещиваются на подросшем бельчонке, и Марк Аврелий проседает, прикрывается пушистым хвостом.
– Ыгых, – выдавливает он.
– Представишь, что она белка, – советует Санаду. – Прекрасная рыжая белочка с пушистым хвостом.
От горячей воды поднимается лёгкая дымка пара, и это не из-за разницы температур: волшебная дымка отливает перламутром, и наша с Санаду кожа теперь тоже слегка мерцает, словно присыпанная перламутровой пудрой. Мы в горячем источнике. Сидя на опирающемся спиной на скат Санаду, прижатая крепкими объятиями, я смотрю в его лицо, облепленное влажными волосами, в чёрные омуты подёрнутых поволокой глаз.
Уединение… после недели под постоянным болтливым присмотром – это блаженство. Настолько сильное, что можно закрыть глаза на то, что вокруг горячего источника стоят вполне живые деревья, да и камни в этой блаженно тёплой луже тоже могут подглядывать – плевать. На них, на подосланную к Антонию на разведку Мару, на отправившегося соблазнять королеву Марка Аврелия, на всех дану вместе взятых. Есть это мгновение, эта сладость бытия, прикосновений, сбивчивого дыхания, поцелуев, взаимного движения.
