13
0
Смотрю на Санаду, а он – на деревья, и лицо у него такое… вот если бы не знала, что с таким видом менталисты настраиваются, подумала бы, что он о Маре переживает.
– Если ощущения меня не подводят, – Санаду указывает в сторону. – Она теперь там.
Смотрим туда. Мару среди деревьев не видно. Дорожки, вероятно, сместились. Как и она.
– Ну что? – задумчиво тяну я. – На ручке опять погадаем, чтобы верную дорогу найти?
– А доставай, – соглашается Санаду. – Всё равно шанс пятьдесят на пятьдесят.
– Угу, или поможет, или нет – пятьдесят на пятьдесят.
Но ручку достаю. И на этот раз после заговора она падает в другую сторону, но не туда, где Санаду ощущает Мару. Возможно, так смещаются дорожки. А может, текущее направление просто случайность.
Только в этот раз мы точнее выбираем дорожку в указанном направлении, прямо именно ту самую, на которую указывает ручка и, крепко вцепившись друг в друга, шагаем на тропу.
Лес не меняется. Никак. Оглядываемся: а площади за нами больше нет, только такие же бесчисленные тропинки, петляющие между исполинских деревьев, разгоняющих мрак светящимися плодами и цветами.
Никого, кроме нас, в этом безмолвном лесу не видно.
Интересно, если мы выйдем раньше Мары, нам засчитают отдельное прохождение и сохранят жизнь, если она погибнет позже, чем мы финишируем? А может, мы и сбежать домой успеем прежде, чем нас на соответствие условиям прохождения проверят? Я не кровожадная, просто… не хочется даже ради дела искать Мару в этом лесу: слишком он жуткий, аж мурашки по коже и внутренности стискивает холодом. Да и просто искать её не хочется.
Глава 40
Тропинки, тропинки, тро-пи-и-инки. Везде! Куда ни глянь! А ещё сумрак, деревья, светящиеся плоды и цветы, причём одновременно, причём при внимательном рассмотрении становится понятно, что на одном дереве могут сосуществовать сразу несколько видов плодов и цветов.
Сначала мы идём бодро, то и дело корректируя курс ручкой и с помощью ментальных способностей Санаду уточняя, где Мара (всегда недалеко – но недосягаемо).
Потом идём уже не очень бодро.
Потом пробуем бежать.
И снова идти.
Только результат всё тот же: вокруг нас лес, словно созданный из многократных отражений нескольких лесных кусочков.
Самое противное, мир другой с непонятной психологией, от нас реально могут хотеть банального прохождения на скорость.
А могут и не хотеть.
Под прохождением лабиринта могут подразумевать что угодно!
***
Тропинки… тропинки… грибочки. В качестве добавляющего оптимизм разнообразия среди тропок возникает полянка с зеленовато светящимися грибами. В фильмах такое свечение как признак радиации вроде бы художественное допущение, но ассоциации напрягают.
Держась за руки, мы с Санаду останавливаемся на границе полянки, бегло осматриваем мох и сияющие грибочки.
