13
0"
"Как никогда Санаду сожалеет, что там, на переходе, невозможно пользоваться иллюзорной личиной: именно это его путешествие и стало связующим звеном. И пусть иллюзия и амулеты скрывают выражение лица и эмоции Изрель, но по интонациям её голоса и позе Санаду понимает: за сокрытие этой информации в тайне и помощь с запасным планом по спасению Клео, Изрель потребует плату.
Иначе она не устраивала бы тайной встречи, на которой можно свободно поспорить об условиях.
Санаду вздыхает и тоже поднимает чашку:
– В твоём желании строить не нормальные дружеские отношения, а торговые, есть что-то патологическое. Нет бы просто сообщить мне о своей догадке и сохранить это в тайне, но ты же сейчас условия поставишь, да? И какие?
– Санаду, как менталист ты должен понимать, что все существа склонны преувеличивать значимость своих деяний и преуменьшать свершения окружающих, из-за чего в дружеских, как ты это называешь, отношениях, и вообще отношениях, очень часто можно вдруг выяснить, что все твои жертвы не стоят благодарности. Сделки с конкретно очерченными правами и обязанностями сторон намного честнее.
– Но с конкретными сделками скучно! – картинно вздыхает Санаду. – А где патетика, где вой обиженных и обделённых и радости от того, что наварился на приятеле? Где эпичность разборок на тему того, кто кому сколько и в каких позах должен?
– Вот такая я скучная, – разводит руками Изрель. – С детства математику люблю и точные цифры.
– Математику? – изображает удивление Санаду. – Так может, я тебе контрабандой из учебников и задачников по математике из техномиров отплачу за молчание? Они там такие затейники, у них та-а-акая математика увлекательная, м-м? И тебе даже не придётся мараться противозаконными покупками.
– Соблазн велик, – вздыхает Изрель. – Но вообще я хочу немного иного. Насколько у тебя хорошие отношения с твоей внезапной дочерью?
Санаду отпивает чай. Он уже готов к торгу, но пару мгновений на разгон не помешает:
– И что же ты хочешь, о великая и прекрасная?
– Я первая спросила, – невинно улыбается Изрель, ничуть не польстившись на «прекрасную».
– Нет, первым спросил я, – ничуть не сбивается от этой улыбки Санаду.
Торг начинается.
***
– М-м, – тяну я, пальцем очерчивая соответствующую букву на квадратике бумаги.
Букву русского языка.
– М-м-м, – старательно вытягивая губы, тянет Антоний.
Сидящий на окне Марк Аврелий даже от ореха отрывается, следя за потугами большого брата.
А я поднимаю следующую бумажку с буквой:
– А-а.
– А-а! – этот звук у Антония получается намного лучше.
Пристально проследив за моим пальцем, он кивает и, приняв квадратную бумажку, выкладывает её на пол к другим.
– Ма-а-ма-а, – показываю я, как читать получившееся слово.
– Му-а-ум-а-ш, – получается у Антония.
