3
0
Маруська распахнула настежь входную дверь, и в прихожую со свистом ворвался ледяной ветер. Нет, такой пейзаж не для теплолюбивого мопса.
Следующий час мы носились по дому, разыскивая Хуча. Миша с Галей тихо сидели в столовой. Они не принимали никакого участия в поисках, сдвинули слегка в сторону тарелки и самозабвенно черкали какие-то значки в блокнотах.
Пробегая по столовой с воплем «Хучик, где ты?», я видела, как Миша руками отщипывает от курицы кусочки.
В конце концов, собравшись в гостиной, мы пришли к выводу: мопсик пропал.
– Как скажем про исчезновение песика Александру Михайловичу? – угрызлась Маня.
Все удрученно замолчали. На самом деле Хуч принадлежит полковнику. Его подарил приятелю французский полицейский комиссар Перье, с которым он когда-то подружился.
Но в Москве маленький мопсик день-деньской тосковал в пустой квартире, поджидая, когда хозяин наконец придет с работы. Потом Хуч начал хворать, отказываться от еды… Болезнь его именовалась тоской. Мы пожалели песика и взяли к себе, но он все равно считался собакой полковника.
– И как теперь глядеть в глаза Александру Михайловичу? – продолжала, словно трагическая актриса, Манюня.
– Почему нельзя глядеть мне в глаза? – раздался веселый голос, и полковник вошел в гостиную.
– Хучик пропал! – всхлипнула Маша.
– Ну да? – удивился приятель. – В кладовке смотрели?
Пошел новый виток поисков. В конце концов полковнику пришла потрясающая идея – наверное, случайно заперли в гараже!
Все побежали гурьбой через дворик. Я пощелкала выключателем, но свет не зажигался, перегорела лампочка.
– Там на полке стоит фонарь, – сообщил Кеша.
– Пойду возьму, – миролюбиво предложил Александр Михайлович и шагнул в темноту, мерно вскрикивая: – Хучик, Хучик…
Мы остались дрожать у входа. Ни у кого не хватило ума надеть куртку.
– Слева, вверху, – крикнул Аркашка, и тут раздался шум, звон и такой звук, словно уронили на пол тяжелый мешок с зерном.
По гаражу пронесся крик, мы замерли от неожиданности и ужаса.
– Яма! – завопил Кеша. – Там же яма для машин!
Но, судя по всему, предупреждение прозвучало слишком поздно."
"Аркашка, чертыхаясь, понесся в дальний угол гаража, за ним, спотыкаясь о железки и налетая на машины, последовали все домашние.
Сильный луч осветил внутренность довольно глубокой ямы. На дне, в луже чего-то черного и вонючего сидел Александр Михайлович.
– Ты жив! – радостно удостоверилась я.
Приятель поднял вверх абсолютно черное лицо, впрочем, остатки волос из седых превратились отчего-то в вороньи перья.
– Мама моя, – прошептала Зайка, – негр!
– Нет, – также шепотом добавил Кеша, – просто опрокинул на себя огромную банку с солидолом.
Спустив вниз лестницу, мы достали несчастного и потащили в дом.
