Несекретные материалы

– Ваша, что ли? – спросил паренек и грозно добавил: – Тут двадцатью баксами не отделаетесь, всех клиентов вчера распугала.

– Кто, Эля? – удивилась я.

– Уж не знаю, как вашу проходимицу зовут, – поежился парень.

Получив еще одну бумажку, он заметно повеселел. Вчера, около половины шестого, в самом начале его смены, к ларьку подошла девушка и купила «Парламент». Девчонка как девчонка, в джинсах и красной куртке, он бы и не запомнил никогда такую обычную покупательницу, но девчушка отошла к проезжей части и стала раскуривать сигарету. Через пару минут возле нее притормозили неприметные «Жигули» темного цвета. Открылась передняя дверца. Какое-то время покупательница переговаривалась с водителем, потом влезла внутрь и уехала. С ней была собака. Оставшись одна, псина метнулась к ларьку и принялась бегать вокруг.

– Наверное, целый час носилась, – жаловался мальчишка, – самое удачное время для торговли, люди с работы едут. Никто не подошел.

Рейчел бегала возле его ларька, изредка принимаясь лаять. Но продавец испугался и не высовывался наружу. Наконец собака убежала, волоча за собой поводок.

– Опиши «Жигули», – велела я.

Юноша вздохнул.

– Машина как машина, темная, без всяких мулек и прибамбасов. А вот на заднем стекле ручка на присоске. Знаете такую? Едешь, а она покачивается?

Я кивнула. Паренек продолжал:

– И номер смешной.

– Ты номер запомнил?

– Такой любой упомнит, еще подумал: куплю машину, ни за что на подобный не соглашусь. Мент, как увидит, никогда не забудет – 666 – число дьявола. Вот ведь девки какие пошли, ничего не боятся. Я бы ни за что, никогда, примета плохая.

– Почему девки? – спросила я.

– Так за рулем баба сидела, – пояснил продавец. – Волосы длинные, на лицо свесились, очки громадные.

– Как ты только заметил в темноте.

– Она дверь открыла, в машине свет зажегся.

– Куда поехали?

Мальчишка махнул в сторону Ленинградского проспекта.

Мы с Ксюшей побрели домой, Рейчел мирно плелась рядом.

– Что за машина? – удивилась Оксанка, услыхав мой рассказ. – Эля говорила, что никого в Москве не знает, кроме бывших клиентов!

– Значит, врала, – задумчиво пробормотала я, – только зачем? – Ушибленная бровь задергалась, Оксанка взглянула на мое лицо и ахнула:

– Надо положить свинцовую примочку, иначе раздует!

Но спешно принятые меры не помогли, и к завтраку пришлось спуститься в темных очках. Ефим глянул на меня и спросил:

– Чего занавесилась?

– Да так, – ответила я, не вдаваясь в подробности.

Но тут влетела Маруся и со всего размаху толкнула мой стул. Очки свалились прямо в омлет. Старик глянул и расхохотался.

– Ручная работа. Мужик жизни учил? Небось не дала, кочевряжилась.

Я обозлилась.

– Просто ударилась.

– Скажи кому другому, – заржал дедушка, радостно пожирая горячий омлет.