Несекретные материалы

Длинные и стройные Ольгины ножки засунуты в белые лайковые сапоги с ботфортами, платформа такая, что, спрыгнув с нее, можно покончить жизнь самоубийством. Там, где заканчиваются ботфорты, мелькают черные сетчатые колготки.

Но основная метаморфоза произошла с головой. Обычно аккуратно причесанные волосы блондинки от природы сейчас были взлохмачены, на глаза свисали разноцветные пряди – розовые, красные, фиолетовые. В ушах куча серег, лицо размалевано до невозможности.

Увидав мою отвисшую челюсть, Зайка ухмыльнулась и, растопырив украшенные перстнями пальцы, протянула:

– Маманя, защелкни протезы, ты чего, в натуре, дочурку не признала, старая жаба!

Потом вытащила откуда-то из-под мышки Жюли и спросила:

– Ну как?

Я глянула на йоркширскую терьерицу. Челку собачки украшал сапфировый зажим, а на тоненькой шейке моталась золотая цепочка.

– Впечатляет.

Ольга выдула громадный пузырь из жвачки, потом ловко щелкнула его и заявила:

– Давай, мамашка, инструктируй, мы тебя не подведем.

На этот раз, не успели мы позвонить, как дверь распахнулась, и мы вступили в холл. Судя по обалделому взгляду Никитиной, внешний вид Зайки произвел на нее должное впечатление. Ольга небрежно дернула плечом, шубка упала.

– Мама, – протянула девушка, – подыми.

Я подхватила пахнущий духами мех и водрузила на вешалку. Нас провели в гостиную. Скорей всего ее сделали из двух комнат, потому что в середине потолка провисала балка. Помещение обставлено роскошно – белая кожаная мебель, туркменские ковры, настенные часы «Павел Буре», полированные шкафы и золоченые статуэтки лошадей. Полное смешение всяческих стилей. Похоже, хозяйка просто покупает, что подороже. Ну где она отрыла эту картину, висящую между окнами? Нагая, весьма толстомясая дама томно возлежит на парчовом диване, рядом – косорыленький амур с кувшином. Варварское великолепие. Но чудовищнее всего люстра. Двадцать четыре бронзовые паучьи лапки, украшенные розетками и завитушками.

– Пить хочу, – капризно протянула Ольга.

– Сейчас чай вскипит, – приветливо ответила хозяйка.

– Только цейлонский, – строго предупредила Зайка, – велите индийский не подавать.

И она спустила Жюли на пол. Терьерица немного повертелась на месте и навалила ароматную кучку прямо посередине бежевого ковра.

– Мама, – заныла капризным голосом Ольга, – убери!

Ну, это уже слишком! Вера Ивановна бросила на меня сочувственный взгляд и велела Зайке:

– Возьмите в туалете совок и веник."

"– Я? – возмутилась невестка. – Я? Совок и веник? Да ты, дорогая, никак ума лишилась. За деньги небось дело делаешь, так помалкивай, Макаренко! Мать, иди и убери.

Я пошла в глубь коридора, миновала пустую кухню и походя заглянула в четыре комнаты. Никого, никаких следов Базиля.