3
0
Больная соскочила с кровати и подбежала ко мне.
– Хочешь три тысячи баксов?
– Кто же не хочет, – резонно ответила я.
– Тогда выведи меня отсюда по-быстрому.
Я отставила тряпку и глянула на девицу. Красный нос и набухшие веки без слов свидетельствовали, что их хозяйка совсем недавно безутешно рыдала. Взлохмаченные волосы и бледные, трясущиеся губы. Впрочем, внешне производит впечатление совершенно здоровой, может, одна из сумасшедших, о которых предупреждал охранник? На всякий случай я отошла подальше.
– Спаси меня, – лихорадочно забормотала девчонка, заламывая руки, – помоги убежать.
– Тут что, СИЗО? – изумилась я. – Вроде больница, дело добровольное, езжай себе домой, коли лечиться раздумала.
– Здесь хуже, чем тюрьма, – судорожно забормотала девица, – не выпустят, раз деньги за операцию заплатили.
Я в изумлении уставилась на нее.
– Мне дали три тысячи баксов за ногу. Все тебе отдам, только выручи.
– Люди врачам платят, а у вас наоборот…
– Господи, – шепотом запричитала девчонка, – тут Алке, что со мной приехала, ногу уже позавчера отрезали, как она орала, когда наркоз отошел. Господи! А сейчас плохо ей совсем, возможно, умрет…
– Может, нельзя было конечность оставить, – осторожно пошла я на контакт, – гангрена небось или саркома!
– Да нет, – снова шепотом крикнула девчонка, – она ее продала, как и я. А теперь боюсь, боюсь, да не понять тебе!
И правда, непонятно, ну ладно почка или глаз, теоретически можно представить, как такой орган пересаживают другому, но нога?"
"– Боже, боже, – не останавливалась девушка, – ты мой последний шанс, с утра Нина приходила, сказала, завтра операция. После ужина обколют транквилизаторами, и прощай!
– Какая Нина? – отреагировала я на знакомое имя.
– Да та, кому ногу продала, ой, рассказывать все времени нет.
– Что я тебя, в ведре унесу?
– Давай халат и косынку, прикинусь уборщицей.
Ну хитрюга! Сама ускачет, а несчастной санитарке вломят по первое число.
Я подошла к тумбочке и вылила всю нетронутую тарелку с супом на кровать.
– Ты чего? – изумилась больная.
– Молчи, если хочешь убежать. Сиди спокойно, сейчас вернусь.
Охранник уставился на меня взглядом змеи.
– Убралась? Быстренько.
Я протянула ему одну из полученных пятидесятирублевых купюр и прикинулась окончательной деревенщиной:
– Не побрезгуйте, дяденька!
Секьюрити секунду смотрел на бумажку, потом расхохотался:
– Оставь себе, заработала. Но то, что поделиться хотела, – ценю. Ладно, ступай, замолвлю за тебя словечко.
– Сейчас вернусь.
– Зачем? – посерьезнел охранник.
– Больная из 20-й суп пролила, просила белье сменить.
Мужик молча пошел в конец коридора, потом заглянул в палату и дал добро.
– Давай беги, одна нога здесь, другая там.
Я понеслась вниз.
