3
0Первое желание – продырявить шилом покрышки – подавила на корню.
Потом ей пришлось испытать самое сильное унижение. В общежитии собрались праздновать Новый год. Ира поджидала перевод от папы, но даже двадцать девятого декабря помощь не поступила. Пришлось скрепя сердце обращаться к богатой подруге.
Ниночка молча расстегнула красивый портмоне, вытащила толстую пачку баксов и, протягивая Ирочке стодолларовую купюру, высокомерно спросила:
– Хватит на первое время?
Бесконечно униженная, Ирочка принялась лепетать о скором возврате долга, но бывшая одноклассница отмахнулась:
– Ерунда, не буду же я подруге ничтожный долг записывать. Ты бы, Иришка, поискала работу, на стипуху не проживешь, а отец не может теперь много присылать. Мой все время жалуется, вроде зарплату не выплачивают, с огорода живет.
Ира проглотила нравоучение. Она давно пыталась найти приработок, но без толку. Испробовала почти все – торговала биг-маками в ресторане «Макдоналдс», носилась курьером от «Билайна», разнося клиентам счета; сидела с детьми… Но полученных денег едва-едва хватало на скромные обеды.
– А где зарабатывает Нина? – поинтересовалась я.
– Черт ее знает, числится в турагентстве, но, скажите, разве честно можно такие суммы заработать? – в сердцах выкрикнула Ира. – У них с Веркой все время какие-то делишки, шушукаются по углам.
– Кто это?
– Вера Ивановна Никитина, заведующая учебной частью. Нинка и сессию теперь сдает не как все, а заранее, и на занятия почти не ходит, – злобно констатировала добрая подруга, – небось приплачивает педагогам. У нас Вера Ивановна обладает безграничной властью!
Взяв адресок удачливой Нины, я в глубокой задумчивости пошла вниз. Вера Ивановна Никитина! Уж не сестра ли Алексея Ивановича, чей труп уютненько устроился в багажнике моего «Вольво», и не она ли приезжала к Прохору в брошенную деревню? Ну и куда идти сначала – к Ниночке?
Девушка, очевидно, не стеснялась в расходах, потому что снимала квартирку не где-нибудь, а на улице Черняховского, в доме, сплошь заселенном писателями и членами их семей. Естественно, дверь подъезда украшал домофон, впрочем, весьма допотопного вида. Повертев железные ручки, не добилась ответа.
Из восемьдесят третьей не донеслось ни звука.
На протяжные гудки высунулась старуха-лифтерша.
– Кого надо?
– Нину Самохвалову.
Старушка подобрела.
– Нинуля вернется только завтра, домой поехала погостить. Вот, ключик оставила, кошку кормить, Милада Львовна велела присматривать.
– Кто? – не поняла я.
Старушка пригласила меня в темноватый, но теплый чистый подъезд и моментально вывалила всю информацию.
На пятом этаже, в восемьдесят третьей всю жизнь проживал прозаик Аркадьев с женой.
