Покоренная графом

Диана предложила мне пойти за вами – на случай если вы потеряетесь.

«Значит, Би помогала леди Диане заниматься сватовством? – подумала Джейн. – Как глупо». И она тоже рассмеялась.

– Ваша сестра, милорд, не ошиблась: я и в самом деле заблудилась.

По поляне пронесся ветерок, вызвав рябь на воде и сдув несколько прядок волос Джейн прямо ей в лицо. Граф машинально протянул руку и откинул непослушные прядки с лица собеседницы. Он сделал бы то же самое, если бы говорил сейчас с Би или с любой другой своей племянницей.

Волосы Джейн оказались мягкими и шелковистыми.

Ох, не надо ему об этом думать. Ведь она «холостячка» из Дома старых дев. Она счастлива своей независимостью. А он, Алекс, поклялся в обозримом будущем не заводить никаких романов.

Но тишина, лунный свет и уединенность поляны – все это сплеталось в одно целое и влекло его к этой девушке. И он шагнул еще ближе к ней.

«Но неужели мною овладело проклятие Изабеллы Дорринг? – подумал граф. – Потому что я определенно чувствую себя околдованным…» Он сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки, – и невольно вдохнул аромат, исходивший от Джейн. И этот аромат – он был словно бокал бренди на голодный желудок. Алекс почувствовал, что слегка захмелел. И впал в безрассудство. Кажется, за обедом они договорились, что будут называть друг друга по имени, так? Что ж, очень хорошо.

– Скажите, я могу называть вас Джейн? – спросил он, пристально глядя ей в лицо. И тут же заметил, что мисс Уилкинсон судорожно сглотнула, а затем кончиком языка облизала пересохшие губы.

– Да, можете, – прошептала она.

– А вы называйте меня Алексом. Договорились?

– Да, А-Алекс… – ответила она, и кончики ее пальцев скользнули по его щеке. Прикосновение было едва ощутимым, но оно словно пронзило графа насквозь и застряло в сердце… – Алекс, вы очень страдали, когда это произошло?

Он понял, о чем она, но все равно спросил:

– Когда Шарлотта меня бросила?

Джейн молча кивнула.

Он никогда никому в этом не признавался – даже Маркусу и Нейту, – но здесь, в лунном свете, почему-то решил сказать правду.

– Да, очень.

– Я вам сочувствую, – прошептала Джейн.

– Теперь это уже ничего не значит, – ответил Алекс. И он сказал правду, так как больше не тосковал по Шарлотте. Конечно, ему и сейчас было больно, – но совсем в другом месте и по другой причине.

«Никаких романов, не забыл?» Это снова заговорил здравый смысл, то есть его голова. Однако у сердца и нижнего органа имелось на сей счет совершенно другое мнение."

"«Только один поцелуй, – сказал себе Алекс. – Ведь я так давно не целовал женщину. Всего один. Какой от этого вред? Я сразу же прекращу, если ей не понравится».

Здравый смысл колебался, но тут сердце (или тот самый нижний орган) перехватило власть.