Любовь между нами

Проскочив мимо турникетов, оставляя мокрые следы, Антон притормозил возле настенного зеркала. Поправил прическу, улыбнулся сам себе, вдохнул побольше кислорода и, радостный, устремился дальше.

Возле дверей лекционного зала Леваков прислушался к тому, что происходило внутри, а затем повернул ручку и в маленькую щелочку попытался разглядеть, где стоит преподаватель. Женщина поднялась на первую ступеньку, оставляя стол и доску далеко позади.

– Класс, – шепнул сам себе Антон и максимально неслышно вошел, стараясь не привлекать к себе внимания преподши. Зато народ моментально его заметил, начали переглядываться, улыбаться. Вон Шестаков сидит, болтает с какой-то девчонкой, а вот и Снегирева машет ему рукой. Антон показал пальцем возле рта, мол, молчите, ребят, проскользнул к доске и быстренько развернул плакат.

Преподаватель вещала об экономических теориях, не подозревая, что за ее спиной разворачивается целое шоу. Леваков глубоко вздохнул, он почему-то жутко нервничал, когда поднимал плакат лицевой стороной вверх. Послышались голоса.

– Вау.

– Да ладно?

Гад Витя присвистнул, закрыв ладонью губы, правда, потом сжал кулак, выставляя большой палец вверх."

"– Что тут происходит? – спросила преподаватель, наконец оглянувшись. Однако Антон не смотрел на нее, его взгляд был прикован к Юльке, которая закрыла лицо ладонями, стараясь скрыться от всеобщего внимания. Она качала головой, но улыбалась, это читалось и во взгляде, и в каждом движении.

– Я тебя люблю, Снегирева! Ты будешь моей девушкой? – прочитала вслух женщина, прервав лекцию по экономической теории. Ее губ тоже коснулась улыбка, она повернулась, обращая свой взор в сторону студентов, и мягко произнесла: – Снегирева, вы бы соглашались. Не каждый день парни мне так пары срывают.

– Соглашайся, Снегирева! – крикнул Шестаков. – Эй, народ, давайте поддержим, парня. На счет три? Повторяем! Раз, два, три! Соглашайся, Снегирева! – и ребята завыли, повторяя реплику за Шестаковым, кто-то стал хлопать в ладоши, кто-то снимать на камеру, присвистывая.

Антон, правда, не особо вслушивался в эти радостные возгласы. Он просто смотрел на свою Юлю, на то, как она смущенно поднялась из-за стола, как тряслись ее руки, собирая вещи в рюкзак, как она летящей походкой спускалась по ступенькам к нему. Леваков и сам не понимал, почему не замечал такую удивительную девушку три года, но сейчас это уже неважно.

Снегирева спустилась, виновато глянув на педагога, но та лишь качнула головой.