Любовь между нами

Упала ж на его голову! Откуда только она такая взялась?

– Про тебя можно уже роман писать с названием «Юля Снегирева и тридцать три несчастья», – произнес Антон, усаживаясь на корточки рядом с девушкой. Та от неожиданности вздрогнула, глаза испуганно округлились, но через мгновение ее пухленьких губ коснулась улыбка. Нежная, словно летний ветер, который мимолетно касается тела ранним утром.

– А про тебя – «Герой нашего времени» или типа того, – ответила шутливо она.

Машины продолжали сигналить, непонятно на что намекая. Будто не видели, что они тут не просто так по зебре ползают на корточках. Еще один водитель не выдержал, и черная «Тойота» с шумом пронеслась рядом. Хорошо, Антон вовремя заметил и схватил Юльку за руку, резко дернув на себя, иначе не факт, что обошлось бы без происшествий.

– Ты в порядке? – спросил Леваков и вдруг заметил, что спасение вышло каким-то уж больно тактильным – Снегирева оказалась в его объятиях. Уткнулась носом в грудь и замерла, подобно маленькой мышке перед большим хищным котом. Вздохнув, Антон дотронулся до плеча девчонки и кое-как отодвинул от себя, скорее, даже отлепил. Юля часто заморгала, словно смутилась, а потом подскочила на ноги и стала с невероятной скоростью собирать своим бумаги. Антон и сам не понял почему, но ему вдруг стало смешно, такой забавной выглядела Снегирева. Раньше он никогда не замечал ее смущения, которое сейчас отражалось в каждом движении, каждом жесте и мимолетном взгляде. И вроде чего смущаться – подарки дарила при всех, в любви, считай, признавалась, а тут словно другой человек. Странная эта Юля, конечно. Но от ее странностей настроение поднялось, тяжесть с плеч упала, и вдруг захотелось мороженое купить, может, и не только себе.

– Ну, долго там еще? – буркнул молодой парень с идеально выстриженной бородой, высунув из окна черной «Волги» круглое опухшее лицо, словно собачонка.

– Так выйди и помоги, раз такой умный, – не выдержал Леваков.

– Слышишь!

– Подышишь. Объезжай или помогай, умник.

Водитель «Волги» еще разок выругался нецензурно, но выходить не стал. Наверное, понял, что разборки ни к чему, или же решил, что ему кислорода и в машине хватает, поэтому проехал мимо, однако посмотрел с таким недовольством, будто его зарплаты лишили. Левакову этот взгляд не понравился, и он в очередной раз проявил вредность – показал средний палец. Не кричать же на всю улицу, да и Снегирева здесь, при ней как-то неудобно.

Наконец Юлька подхватила последний листок и освободила дорогу.