Любовь между нами

– Еще спрашиваешь? Будешь плохо себя вести, снова украду, но уже с концами.

– Это ты мне сейчас угрожаешь? Серьезное заявление, – засмеялась Снегирева. Вокруг глаз у нее немного потекла тушь, а ко лбу прилипли пряди волос. Антон улыбнулся и коснулся лица девушки, аккуратно протирая черные полосы.

– Ты похожа на панду, – заботливо и нежно прошептал Леваков.

– Надеюсь, на милую, – смущенно ответила Юля.

– На самую милую на свете, поэтому меня так к тебе тянет, – искренне признался Антон. Время вокруг словно замерло, а воздух будто пропитался их общими желаниями. Одно из таких Антон захотел исполнить: он наклонился и поцеловал Снегиреву. Ее губы слегка дрожали, отдавая прохладой. Но горячее дыхание сводило с ума, да и сама Юлька сводила.

Они целовались почти полчаса, не в состоянии оторваться друг от друга. Не останавливал ни дождь, ни ветер, ни даже мокрая одежда. Наоборот, это возбуждало. Будоражило кровь. Антону хотелось быть наглей, однако он активно сдерживался, понимая, что еще не время. Успеется.

Распрощались они с трудом, и то из-за пожилой говорливой старушки, которая устроила целый скандал – якобы нельзя у подъезда такими постыдными вещами заниматься. Юля мило улыбнулась ей, извинилась и побежала домой, все же оставив свой номер Антону.

Вечером они созвонились: долго болтали о всяком-разном. Голос Юльки обволакивал, словно колыбельная. Заснул Леваков с мыслями, от которых поднимался градус везде, в том числе и в паховой области. Вот же магия!

Только вот утром просыпаться было уже не так приятно, здравствуйте, и головная боль, и изнывающее горло, куда словно иголок напихали. Мама, конечно, навела панику: давай градусник совать, таблетки искать, врача вызывать. Антон пытался ее остановить, да только его никто не слушал.

Как итог – врач из частной клиники порекомендовал отлежаться дома пару деньков, а матушка восприняла это иначе и строго-настрого наказала сыну неделю пребывать в своей комнате. Они даже повздорили на эту тему с Антоном, перешли на повышенные тона, чем вызвали внимание отца. Родитель тут же вспомнил о других косяках сына: отчитал за штрафы, плохое поведение в универе и ту драку. Одним словом – припомнил многое. Мало головной боли, прибавились еще и нотации.

Сидеть дома Антон не хотел. Ладно еще денек, но не неделю же, как требовала мать. Без Юльки за неделю можно в волка превратиться и начать выть на луну.

К обеду позвонил Шестаков.

– Ты где, Ромео? – задорным голосом пропел Витя в трубку.

– Умираю, – вздохнул Леваков, потирая горло. Надо ж было простудиться именно на третий день долгожданных отношений.

– От перевозбуждения? – усмехнулся Шест. – Хотя вон твоя Снегирева идет.