Под маской

Он называет это быть всегда готовым к шумному веселью, но иногда мне кажется, что он безумствует от скуки, оттого, что не может найти себе занятия. И когда Генри заговорил о том, что он остепенится, я сразу поняла, что он совершенно прав. Я думаю, если бы он удачно женился и смог бы управлять своими имениями, не говоря уж о детях, ― хотя мысль о том, чтобы стать бабушкой, сама по себе неприятна, но, может быть, я решилась бы на это, ― он стал бы более спокойным. У него появились бы дела, которые бы его занимали, и ты знаешь, каков он, Кит! ― он никогда не сможет быть счастлив, пока не найдет себе каких-нибудь занятий! А в теперешнем положении он не может делать ничего, кроме как проказничать, к чему я отношусь совершенно безразлично, ― лишь бы только это забавляло его! Но я не думаю, что это надолго, не так ли.

Кит?

― Конечно, нет. То есть, я не знаю, но понимаю, что ты имеешь в виду.

Она с благодарностью сжала его руку.

― Я знаю, ты должен понять! И ты поймешь, что, когда Генри заговорил о женитьбе как о чем-то, содействующем взрослению Ивлина, я начала тотчас же раскидывать умом и, естественно, подумала о Кресси.

― Кресси?

― Крессида ― мисс Стейвли! Во всех отношениях, это то, о чем можно мечтать. Кит! На первый взгляд, молодая женщина, отнюдь не школьница, полная романтических идей! У нее хорошо уравновешенный ум, как говорит Генри, хотя она, уверяю тебя, не синий чулок. Я не могу сказать, что она красавица, но считаю ее очень хорошенькой. Кроме того, она хорошо сложена и имеет действительно утонченный вкус.

Она поразительно подойдет для своего положения, ― намного больше, чем когда-то я, ― ее поведение идеально и она никогда не даст Ивлину повода стыдиться ее!

― А как же случилось, что такое сокровище осталось не востребованным? ― спросил он скептически.

― О ней нельзя так сказать! Конечно, ей двадцать, что дает тебе повод предположить, что ей никогда не делали подходящих предложений, но это совсем не так! Ей делали несколько предложений, когда бабушка стала вывозить ее в свет, но она отказала всем, потому что считала своим долгом оставаться с отцом.

Она говорила, что не встретила никого, кто бы ей нравился больше Стейвли, но дело заключается в том, что она его единственная дочь и все домашнее хозяйство было на ней с шестнадцати лет. Он души в ней не чаял.

― Что побудило его разлюбить ее?

― О, я полагаю, он все еще безумно любит ее, но боится, что его жизнь испортит их отношения.