Под маской

Леди Денвилл была очаровательна в своем золотистом атласном платье, она направилась к нему, пленяя его своей прелестной улыбкой и, протянув обе руки, сказала:

― Мой дорогой Бонами!

― Амабел! ― с придыханием произнес он. ― Клянусь честью, вы просто восхитительны, моя милая! Восхитительны!

Его охватило чувство такого восторга, что он не смог больше выговорить ни слова и вынужден был выразить его тем, что поцеловал обе протянутые ему руки. Когда он выпрямился, его камберлендский корсет отвратительно заскрипел и он, увидев генерала Оукеншоу, с удовольствием отметил, что сей уважаемый джентльмен наблюдал за этой сценой с явным отвращением.

С этого момента ему стало ясно, что вечер обещает быть чрезвычайно приятным. Поднеся в глазам монокль, он воскликнул:

― Господи помилуй! Оукеншоу!

Затем, уронив монокль, он направился к нему и, протянув руку, воскликнул примирительным тоном, который никого не мог обмануть:

― Мой дорогой сэр! Вы должны простить меня за то, что я не разу вас узнал! Но вы же знаете, что, когда человек стареет, его память ослабевает! Сколько лет прошло с тех пор, как я последний раз имел удовольствие пожимать вашу руку? О, лучше не будем углубляться в этот вопрос, а?

― У меня память не ослабела! ― возразил генерал.

 ― Я вас узнал сразу же, как только вы вошли в комнату! Я вижу, что вы столь же толсты, как и прежде.

― Нет, нет, мой дорогой старый друг! ― весело вскричал сэр Бонами. ― Это вы сказали по своей доброте, но я намного толще, чем тогда! Но вы ни на йоту не изменились! Теперь, когда я гляжу на вас с более близкого расстояния, я вижу, что вы такой старый… как там вас называли? Плут! Нет, нет, что это я придумал? Это не то? Старый скряга! О, как я мог забыть об этом? Старый скряга!

Этот взаимный обмен любезностями, весьма взбодривший сэра Бонами, не доставил удовольствия никому, кроме, пожалуй, почтенной вдовы.

Она издавала резкий смех, но было неясно, что является его причиной ― веселье или желанье сорвать свою злобу на ком угодно, будь то ее знакомый ― как и в этом случае ― или же человек, с которым она никогда в жизни не встречалась.

К тому времени, когда обед подошел в концу, даже леди Денвилл, которая без видимых усилий все время держалась с восхитительной беззаботностью, почувствовала, что чем раньше ее галантный, но престарелый воздыхатель уедет, тем лучше будет для всех; и она тихо дала указание Нортону подать чай не позднее половины девятого.

Поскольку у Кресси не было возможности предупредить ее о том, что почтенной вдове известна ее позорная тайна, она не была готова встретить нападки этой замечательной восьмидесятилетней старухи, с которыми та набросилась на нее, едва только закрылась дверь гостиной, и не смогла сделать ни малейшей попытки защититься.