Под маской

Медоточивые приветствия, любезные улыбки и замечания, которыми обменивались старые леди, вызывали у присутствующих содрогание. Лишь миссис Клифф не обратила на это внимание, пребывая в уверенности, что ее единственный отпрыск скоро умрет от воспаления легких, которое он подхватил в Эшдаун-Форест во время дождя. Остались довольны обедом только обе старые леди, которые вели за столом словесную дуэль и чрезвычайно оживлялись при каждом удачном выпаде, вызывая этим тревогу у окружающих.

В состоянии близком к помешательству Кит отправился спать вскоре после одиннадцати часов.

Часом позже он был вырван из глубокого сна: чья-то рука трясла его за плечо. Затем он услышал голос:

― Ну, проснись же, Кестер! Кестер! Только один человек на свете звал его так. Все еще в полусне он машинально пробормотал:

― Ив!..

― Проснись же, простофиля!

Он открыл глаза и в свете свечи увидел перед собой смеющееся лицо своего брата. С минуту он таращил глаза, потом улыбнулся и слегка заплетающимся языком пробормотал:

― Я знал, что ты не мог скопытиться! Брат сжал его протянутую руку.

― Я и не сомневался, что ты знаешь, ― сказал Ивлин. ― Какими судьбами ты дома? А известно ли тебе, что я чуть было не отдал Богу душу?

― Да, ты попал в какую-то переделку. Рукопожатие стало еще крепче.

― Кестер, я так рад снова тебя видеть!

― И я, ― сказал Кит. ― Черт тебя подери! ― добавил он.

― Извини меня, я бы отправил тебе письмо, если бы не потерял сознание, ― виновато сказал Ивлин.

Стряхнув с себя остатки сна, Кит увидел, что Ивлин держит его руку в своей левой руке, а его правая рука подвязана.

― Так, значит, с тобой-таки произошел несчастный случай? ― заметил он. ― Руку сломал?

― Нет, плечо и пару ребер. Ну, это ничего!

― Как это произошло?

― Повернул на слишком большой скорости, и фаэтон перевернулся.

― Лихач! ― сказал Кит, садясь. Он отпустил руку Ивлина, зевнул, потянулся, скинул ночной колпак, потер голову и сказал:

― Так лучше! ― и свесил ноги с кровати. Ивлин, зажигая свечи, которыми леди Денвилл уставила спальни в доме, сказал:

― У вас вчера, должно быть, была куча народа.

― Если бы ты знал хотя бы половину того, что я был вынужден для тебя проделать, ты, бездельник, постарался бы не сердить меня, ― сказал Кит, надевая элегантный халат. ― Когда я думаю, в какую неразбериху я попал и что вынес, и все ради этого сумасшедшего, по которому веревка плачет…

― Ну, если уж на то пошло, ― возмущенно воскликнул его брат, ― я не толкал тебя на эту неразбериху.