7
0
Да, со своими индийскими гуриями. Его ответ не убедил Чариз.
— Я в курсе, — сказала она несколько резко.
Теперь она горько сожалела о том, что не обладает теми навыками, которыми, вне сомнения, обладали те падшие женщины. Умей она дарить наслаждение, она смогла бы если не влюбить в себя мужа, то хотя бы пленить.
В глазах его была печаль.
— Я постараюсь сделать все возможное, чтобы не причинить вам боль.
— Я знаю.
Она всецело доверяла ему. Она уже доверила ему свою жизнь. И отдала свое сердце.
— В первый раз может быть больно.
Ему было неловко говорить на эту тему.
«Чариз, перестань».
— Я знаю, что происходит в первую брачную ночь.
Лицо ее обдало жаром. Этот разговор и ей давался нелегко. Она вскинула подбородок, хотя рука, державшая свечу, дрожала.
— Я выросла в деревне, и моя мама рассказала мне, чего ожидать.
Он приподнял брови, и губы его сложились в еще одну ироничную усмешку.
— Ну, тогда вы можете считать себе экспертом.
Она покачала головой. От нервного напряжения сводило живот.
— Я никогда никого не целовала до… до вчерашнего дня.
Лицо его потемнело от гнева.
— Вы, должно быть, думаете, что вышли замуж за самого неуклюжего увальня во всем крещеном мире.
Голос ее звучал приглушенно.
— Вы знаете, что я так не думаю. Я готова к тому, что должно произойти.
— Ну, это обнадеживает.
Резким движением он провел рукой по волосам.
— Я не знаю, что еще сказать, — беспомощно проговорила Чариз, борясь с желанием пригладить эту непослушную темную гриву.
Потребность прикоснуться к нему будоражила ее кровь. Борьба с этим постоянным желанием изматывала ее, заставляла нервничать.
— Этот брак едва ли можно назвать нормальным, не так ли?
— Нет, нормальным его не назовешь, — с сожалением произнес Гидеон. — Вы очень много потеряли. И я ничего не могу сделать, чтобы возместить вам потерю.
«Останься со мной. Люби меня».
Чариз погасила свечу и поставила ее на подсвечник.
— Вы ни в чем не виноваты, — уныло сказала она и опустилась на стул.
Она чувствовала себя усталой, хотя усталость ее была скорее эмоционального плана, чем физического.
— Я тоже не виновата. Хьюберт и Феликс — корыстолюбивые и жадные проходимцы. Лорд Дезэй — мошенник. Но количество денег, оставленное мне отцом, неприлично велико. И это превращает людей в монстров.
Она замолчала.
— Всех, кроме вас.
Он поморщился.
— Я уже монстр. — Он продолжил, не дав ей возразить. — Лорд Дезэй, насколько я понимаю, ухажер.
Чариз поежилась.
— Он проиграл собственное состояние и состояние своей жены.
